Накрыл мою грудь ладонью, и я дернулась, но он удержал, продолжая завораживать взглядом и своим вкрадчивым голосом.

— Женское тело умеет предавать, умеет реагировать на ласку как сейчас твоя грудь, — провел по соску и я с презрением к себе ощутила как он удлиняется и твердеет, — чувствуешь, как по телу рассыпается паутина удовольствия? Как ты начинаешь испытывать унизительное желание вместо ненависти. А если я сожму вот так ты ощутишь покалывание между ног.

Пальцы сдавили сосок, и я прикусила губу от пронизавшего меня наслаждения и в то же время болезненного возбуждения. Да, черт его побери, у меня покалывало внизу…не просто покалывало, а ныло и билось.8c847c

— Я не хочу все это испытывать, — прозвучало жалобно и как-то очень жалко.

— Почему? Тебя пугает возбуждение? Это нормальная реакция на мужчину. Когда я буду ласкать и брать тебя эти ощущения усилятся в десятки раз, и ты будешь умолять меня не останавливаться.

— Нет…не буду. Все не так, как ты говоришь.

Порочная улыбка на губах и тяжелейший голодный блеск в глазах.

— Будешь. Когда я покажу тебе что такое наслаждение и что значит достичь его самого пика — будешь.

И я готова была ему поверить…потому что мой разум и мое тело жили в разных измерениях, потому что его пальцы сжимали мою грудь и терли напряженный до боли сосок. Внизу живота заполыхал огонь и хотелось метаться чтобы унять все это, чтобы избавиться от адского напряжения. И когда его рука властно скользнула по моей ноге, задирая джалабею вверх, удерживая мое лицо повернутым к себе и жадно впиваясь взглядом в мой взгляд.

— Не надо, пожалуйста, — взмолилась, когда его пальцы накрыли мою плоть и сжали, обездвиживая меня.

— Не вырывайся и я не причиню тебе боль. Обещаю.

Я замерла, застыла дрожа всем телом и понимая, что остановить я его тоже не могу, что он все равно сделает то, что хочет… я не хотела боли. Я ее не хотела так же сильно, как и его руки на своем теле. Мне не хотелось дрожать, мне не хотелось ощущать его пальцы там, но я их ощущала, ощущала, как раздвинул складки и осторожно потер именно там, где сосредоточилась пульсация и странная боль. Вздрогнула и невольно застонала, взгляд поплыл, а дыхание стало прерывистым и горячим.

— Такая податливая и чувствительная, вот так ведь хорошо, да, Альшита? Вот здесь…когда я ласкаю тебя?

Я закатила глаза отдаваясь волнам, прокатывающимся по телу от того места где его палец, обводил кругами пульсирующий бугорок, то надавливая сильнее, то очень нежно потирая, едва касаясь и чувствительность увеличилась в десятки раз. И эти глаза как у змея искусителя, сжирающие каждую мою эмоцию. Такая жалкая, такая предсказуемо жалкая.

— Хочешь, чтобы я остановился? — скользнул пальцами ниже, поглаживая у самого входа, дразня и возвращаясь обратно, вынуждая меня в каком-то животном порыве тереться о его пальцы.

— Дааа

— Да, остановиться?

Я его уже не слышала, меня трясло как в лихорадке и там, где его пальцы растирали меня, сжимали, дразнили закручивалась тонкая и острая спираль, она впивалась в мою раскаленную плоть, заставляя закатывать глаза и запрокидывать голову. Ничего подобного я никогда не испытывала, никто и никогда вот так не ласкал меня. Взвилась, когда его палец проскользнул внутрь моего тела и он зашипел мне в лицо, снова выскальзывая наружу.

— Маленькая, порочная Альшита с предательским телом. Остановиться или не останавливаться?

— Да, — кивала хаотично и сама не поняла, как впилась в его запястье и почему шепчу это да, мотая головой из стороны в сторону.

— Что? Не останавливаться?

— Дааааа, — это не я. Это другая. Это кто-то, кого я не знаю. И она будет гореть в аду.

— Тссс, тише, — вижу сквозь пьяный туман, как он усмехается и меня это срывает в пропасть, та самая спираль вспыхивает огненным пламенем и заставляет забиться в диких судорогах какого-то адского удовольствия. Хотела закричать и в этот момент его губы накрыли мои, он потянул мой крик в себя, а меня сотрясает еще больше, я бьюсь в его руках, извиваясь под неостанавливающимися пальцами, млея от вкуса его рта, от языка, вторящего движениям руки внизу. Пока не обмякла, чувствуя, как по щекам покатились слезы.

— Первый оргазм всегда потрясает, Альшита, — шепчет мне в губы и все еще поглаживает мою плоть, — возможно, теперь тебе будет труднее меня ненавидеть, но твоя ненависть станет острее, потому что вместо боли и слез твой враг заставил тебя испытать удовольствие.

— Впереди каньон, сворачивайте ночевать будем в низине.

— Там деревня.

— Какая деревня?

— Смотри сам — там несколько домов и дымится костер.

— Я не давал разрешение на поселение в этой местности. Быть готовыми к атаке.

Голоса выдернули меня из дремоты, и я с досадой почувствовала, как горячая рука бедуина перестала сжимать мое тело и согревать своим теплом, а потом он придавил меня к себе сильнее.