Сердце болезненно сжалось. Резко. Так, словно меня ударили в солнечное сплетение. Я всхлипнула и замерла….осознание не приходило совершенно. И даже когда Рифат пришел за мной я впала в состояние транса. Я не сопротивлялась. Да и зачем? Это ни к чему не приведет. Они все равно поступят по-своему. Глупая идиотка на что я вообще надеялась?

— Вставай. Пошли. Я знаю, что ты понимаешь арабский.

Вблизи лицо прихвостня Аднана казалось более молодым, это борода добавляла ему годы. Но взгляд черных глаз исподлобья оставался таким же неприятным. Я ему не ответила. Только встала с пола и позволила себя вытащить наружу. Рифат связал мне руки за спиной и подтолкнул в сторону низенького мужчины, который смотрел то на меня, то на Аднана.

— Откуда я знаю, что это она? Пусть снимет с головы платок.

Аднан кивнул и Рифат содрал с меня куфию. Обернулись все. Как и обычно всегда реагируют на мои волосы. Только если в моей стране на них реагировали удивленным презрением, то здесь я увидела суеверное восхищение. Кто-то даже тихо пробормотал:

— Не все чисто с этой женщиной. Пусть ее уводят. Беду она нам принесет.

Бросила взгляд на Аднана и он пристально посмотрел мне в глаза. Не отвел их в сторону и не опустил. Он не испытывал ни малейших угрызений совести, сожалений или сомнений. Просто наблюдал, как мужичок дернул меня за веревку.

— Лезь в седло, — рявкнул мне в лицо, — пошла!

Всю свою злобу после испуга за свою шкуру он сейчас выплескивал на меня. Я карабкалась в седло пока Аднан не кивнул Рифату и меня не подсадили. Посланник Асада взобрался сзади.

— Умное решение, сын Кадира, достойное правителей долины смерти. Асад всегда говорил, что ты достойный противник и он восхищается тобой.

— Не льсти. Это уже ни к чему. Передай Асаду, что при первой же возможности я вспорю его толстое брюхо и надену кишки ему на шею.

— Передам слово в слово. Наби отличный гонец.

Наверно полное осознание пришло ко мне, когда он пришпорил коня, я пнула его локтем в живот и, упав в песок, тут же поднялась с колен на ноги и бросилась к Аднану.

— Не отдавай меня…Аднан, не отдавай.

Стоит и с места не двигается, смотрит на меня без единой эмоции на смуглом лице, только глаза зеленые сверкают и тухнут, как у дикого зверя перед нападением.

— Я могла бы…я могла бы покориться тебе. Я хотела покориться …хотела принадлежать тебе.

— Будешь принадлежать Асаду. Какая разница?

Меня схватили и потащили обратно к лошади Наби.

— Есть разница…я хотела быть твоей. Твоей, Аднан.

Я впервые произнесла его имя. Впервые, обращаясь к нему.

— Желания далеко не всегда исполняются.

И снова прямо в глаза этим пронзительным изумрудом, который режет похлеще алмаза и от чего-то становится больно осознавать, что он так легко отдал меня кому-то…

— Ты расстался со мной быстрее, чем твои слова растворились в бесконечности.

Он отвернулся и уже не смотрел как меня снова затащили в седло.

* * *

— Еще одна подобная выходка и я потащу тебя следом за моей лошадью. Если думаешь, что представляешь ценность ты ошибаешься. Я мог бы везти тебя и мертвой. Асад все равно перепродаст тебя в Кению или Танзанию по частям. Где за один палец, такой как, ты отвалят несколько тысяч зелени. После того как оттрахают во все отверстия всем отрядом и ты надоешь самому Асаду.

Тяжело дыша я смотрела вперед и старалась унять дикое сердцебиение. За каких таких как я…за альбиносов? Так я не альбинос. Я просто светлее других. Он обманул Аднана?…Когда мы отъехали на приличное расстояние он вдруг начал шарить у меня по телу рукой.

— А ты сочная сучка, очень сочная. Наби давно не имел сочных сучек. Наби вообще давно никого не имел.

Направил коня к кустарнику и спрыгнул с седла, дернул и меня за подол джалабеи, так что я упала в песок навзничь на спину. Улыбаясь ртом без двух нижних зубов, он принялся развязывать тесемки своих шаровар.

— Ляг на спину и раздвинь ноги. Будь послушной и Наби вознаградит тебя. У меня есть сахар и даже несколько конфет. Я буду ласковым и нежным. Тебе понравится. Когда-то я был завидным женихом.

Я быстро поползла назад, но он дернул меня за веревку к себе, заставляя захрипеть от боли и от резкого удушья.

— Будешь сопротивляться я отымею тебя своим ножом, а потом членом, как трахают в наших деревнях русских шармут, перед тем как закопать в песок.

Меня передернуло от ужаса, и я лихорадочно озиралась по сторонам и с отчаянием понимала, что все. Это конец мне ничто и никто не поможет.

— Ты еще девочка? Ибн Кадир имел тебя? Покрывал, м? Отвечаю, сука.

Упал на колени надо мной, а я закричала, отбиваясь от него ногами.

— Ах ты ж тварь.

Полоснул меня лезвием по руке, навалился сверху, схватив за волосы и придавливая к песку.