— Ну, Дэни, давай, скажи, ты хочешь жить? У него все-таки получилось кое-как поднять голову, и он уставился на меня с недоверием.

Я вздернул бровь в ожидании. Придурок постарался что-то произнести, но не смог. Закашлялся и снова уронил голову. Я терпеливо ждал, когда он сможет ответить, хотя внутри меня велась сама настоящая борьба с монстром.

Наконец мой пленник еле заметно кивнул. И еле прошелестел что-то вроде:

— Без нее мне незачем жить…

Затем вдруг резким движением поднял голову. Я рассмеялся, увидев в его глазах слабый огонек надежды. НАДЕЖДЫ. Этот недоносок, видимо, все-таки слабо понимал, кто сейчас стоит перед ним.

— Я дам тебе такую возможность, Дэни. Ты будешь жить. Будешь жить до тех пор, пока я захочу, пока мне не надоест резать тебя на части.

Я поднял с пола его палец и покрутил у него перед глазами. Голова пленника обессиленно упала на грудь.

— Видишь, какой добрый твой Господин? Тот самый, которого ты так низко предал. Ради чего, Дэн? Ради денег Короля? Или ради этой шлюшки? Тебе понравилось трахать мою жену, Дэн? Понравилось пользоваться тем, что принадлежит твоему хозяину?

Он резко вскинул на меня взгляд, горящий ненавистью и еще чем-то… уж не удовлетворение ли? И произнес надтреснутым голосом, отчеканивая каждое слово:

— Марианна не принадлежит Вам.

Я вскочил со стола, на котором сидел. Рука сама схватила лежащий на нем кнут и нанесла удар. Оставив кровавый рисунок на теле предателя, потянувшийся по диагонали от плеча к низу живота.

Он дернулся от боли и протяжно застонал.

А я ударил еще, и еще, смакуя звуки ударов и его криков боли. До тех пор, пока он обессиленно не замолчал, уронив голову на исполосованную грудь.

Я приподнял концом кнута его подбородок и тихо произнес, глядя ему в глаза:

— Она моя жена, ты, ублюдок. МОЯ ЖЕНА. МОЯ ЖЕНЩИНА. Запомни это. Хотя тебе недолго осталось жить с этим знанием.

Размахнулся и ударил еще раз.

— А теперь, Дэни, повтори, Марианна — Ваша жена. Пусть даже она и дешевая шлюха.

Послышались булькающие тихие звуки, будто он смеялся, захлебываясь кровью:

— Не достоин… не ваша… измены не было.

Я напрягся, прислушиваясь к его тихим словам. Сердце в груди перестало стучать… Я ослышался. Ослышался? Или этот недоумок покрывает ее? Но зачем ему это сейчас? А он словно собрался с последними силами и на выдохе произнес:

— Ничего… и никогда… не было… поцелуй… ВСЕ.

Он отрубился. А я почувствовал, как все тело сковывает холод, превращая его в огромный кусок льда. Ублюдок не врал. Перед смертью не лгут. По крайне мере не такие благородные идиоты. Он говорил чистую правду.

Кнут выпал из непослушных пальцев. А я все еще не мог дышать. Холод уже заморозил легкие. Он говорил правду.

Я остановилась, согнулась пополам, прислонившись к покореженному, сухому дереву. Закрыла глаза и сползла по нему на землю. Я не плакала, смотрела в пустоту замершим взглядом, не моргая. Все, что произошло сейчас, напоминало затяжной кошмар. Я до последнего не верила, что смогу уйти. Но эти последние минуты перевернули внутри меня все. Мне казалось, что меня выпотрошили как куклу, вытряхнули из меня все внутренности и вот такая, распятая, разодранная, я иду в никуда. В пустоту. В вязкий туман. Дэн остался там… и он уже мертв. Я в этом не сомневалась. Ник отыграется на нем за нас обоих. Я только молилась, чтобы он убил Дэна быстро. Не мучил и не истязал его… хотя, кому об этом молиться? Богу? В душе Ника нет ни Бога, ни Дьявола. У него своя правда, свой суд, своя казнь. Он сам и есть Дьявол. Какими силами Ада я проклята любить такое чудовище? Любить даже сейчас, когда он проехался по мне катком дикой жестокости, прошелся грязными сапогами недоверия, раздробил мне все кости своей ненавистью и сжег меня изнутри предательством. И даже эта горстка пепла, которая осталась, продолжала лететь в его сторону. Дэн мог застрелить Ника еще сидя в машине, он взвел курок как раз тога, когда я выскочила наружу, понимая, что сейчас произойдет необратимое.

Во мне меркнет разум, когда что-то угрожает его жизни… жизни моего убийцы и вечного мучителя, для которого моя собственная — просто игра. Где играют мною, в меня и моими чувствами. Он отпустил, чтобы потом найти. Зачем мне умирать так рано? Он будет идти по моему следу. Как только у него появится возможность. В этом я не сомневалась. Ведь игрушку надо вернуть хозяину и доломать. Только отец сможет защитить меня. Насколько? Я не знала. Хоть на время.