Я выключил трубку и, закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В твоих же интересах, Дэн, чтобы моя жена не пострадала. Какой же я наивный идиот. Я верил, что она не могла уйти от меня по доброй воле. Я все еще верил ей, несмотря на то, что Марианна уже не скрывала своей ненависти ко мне. О, меня ждал чудовищный удар. Меня ждала персональная экзекуция. Гореть живьем не так больно, как осознавать, что тебя предали. Понимать какой я жалкий рогоносец в глазах того же Зорича, который понял все намного раньше меня.

Я смотрел на эту умопомрачительную, нежную улыбку. Немного несмелая, но от этого не менее ласковая. Твою ж мать… чтоб я был проклят в сотый раз, если я не повелся в свое время на точно такую же. Чуть прикушена нижняя губа. В глазах блеск возбуждения и интереса. Того легкого зарождающегося женского интереса от которого у мужчины перехватывает дыхание и начинает ныть в паху.

Их двое. Они сидят на скамейке во дворе гостиницы. Слишком близко друг к другу. Непозволительно близко. Так садятся рядом не просто знакомые и уж тем более не хозяйка со своим подчиненным. Черт, да даже друзья. Они о чем-то увлеченно разговаривают, и снова улыбка. Нежная, вашу мать. Кокетливо закушенная губа… Возбужденный взгляд. Они сидят вдвоем практически в обнимку. А затем…

Затем весь мой привычный мир взрывается атомным апокалипсисом, персональной выжигающей все на своем пути, агонией боли, летит ко всем чертям. Он разбивается на множество маленьких осколков, оставляя за собой лишь холод и пустоту. Нет, это не разочарование — это смертный приговор. Им обоим. Ей и ему. А точнее нам троим, потому что мне хочется сдохнуть сейчас. Сдирать с себя куски кожи и выть, проклиная себя и эту суку, которая посмела… мне изменить.

И я уже в который раз с особенным мазохистским рвением просматриваю вновь и вновь записи с камер отеля, на которых моя маленькая и любимая жена жадно целует какого-то ублюдка. Он хватает ее за голову и сильнее прижимается губами к ее губам, а эта дрянь даже не отстраняется. Обнимает его за плечи и льнет к нему ближе. Сука. Я зарычал и стекла на окнах потрескались от этого звериного рыка.

А я все стоял и смотрел эти кадры. Отматывал назад, на самое начало и опять смотрел. Снова и снова. Еще раз. Коротенький эпизод. Сломавший всю мою жизнь напополам.

Все. Хватит. Я отпустил на волю, копившуюся все время просмотра ярость, снова зарычав от той боли, что обрушилась на меня, и кинул стулом в монитор. Он отскочил от экрана, разбив его, и с грохотом упал на стол. Серафим, все это время разговаривавший по телефону соспец отрядом, заскочил в комнату, услышав шум. Посмотрел на меня сосредоточенным взглядом и закончил свой звонок.

Я метался в бешенстве в крохотной комнатушке охраны отеля и крушил все, что попадалось мне под руку. Зорич не вмешивался и не пытался меня успокоить, понимая, что если я не сделаю это с техникой, то вполне смогу отыграться и на нем. Проклятье, да, я чуть не оторвал ему голову, когда только увидел эти трогательные до тошноты, кадры с Марианной и Дэном. Я накинулся на ищейку и, схватив за грудки, ударил его в челюсть, намереваясь выместить на нем хотя бы крохотную частицу той злости, что живьем пожирала меня. Зорич даже не отстранился, понимая, что в какой-то мере я прав — это он привел сукиного сына в мой дом. Но зазвонил сотовый Серафима, и я отстранился, давая ему возможность ответить на звонок. Это могло быть сообщение о местонахождении беглецов. Серафим сплюнул кровь и прокашлявшись, ответил на звонок, не отрывая от меня взгляд.

— Николас, если хочешь догнать их, нам надо поторопиться, — Зорич все-такивмешался. — Они уехали отсюда на арендованном автомобиле.

Я посмотрел на него не в силах произнести ни одного членораздельного звука, но он понял меня и без слов.

— Машина оборудована GРS-маячком. Я уже отследил ее. Они движутся в сторону Асфентуса.

Конечно, в первую очередь они попытаются добраться до границы нейтральной территории. И я даже не удивлюсь, если там уже и сам король ждет свою дочь с распростертыми объятиями. Вот только он ее не получит. Никто не получит. Ни Влад, ни тем более этот смазливый ублюдок, с которым она мне изменяла. Я верну и накажу сам. Возможно я даже убью ее. Буду душить и смотреть в ее сиреневые глаза, чтобы последним, что в них застынет было мое лицо, а потом вырву сердце, где не осталось для меня места. Сука.

Мы с Серафимом практически летели в "Мерседесе" на огромной скорости в сторону Асфентуса, а я все проигрывал в голове тот небольшой отрезок времени, в течение которого вся моя жизнь разделилась на до и после.

Я до последнего считал, что Дэн ее похитил. По приказу Влада или даже по собственной инициативе. Я даже мысли не допускал, что она сама с ним сбежала. Сама. По своей воле.