Иногда мечтала, как приедет и заберет ее, как ворвется в монастырь, посадит на своего коня и увезет далеко-далеко, возможно даже в тот мир с железными птицами. Элизабет дала обет, что, если не придет за ней ее Дьявол она примет постриг. Позволит отрезать себе язык и станет вечной послушницей монастыря.

Он так и не пришел. Вместо него появился отец и предложил ей выйти замуж за ненавистного проклятого Ламберта из-за которого погибла ее мать и были разорены все земли. Не бывать этому никогда. Она предназначена другому мужчине и ежели не суждено ей быть с ним в этой жизни она будет в другой.

Написала отказ и согласилась принять постриг в ближайший пост…

Я подскочила на постели, со свистом втягивая воздух и тяжело дыша. Эти сны… они становились все невыносимей и реальней. Так будто я действительно была не собой, а этой Элизабет. Я чувствовала, как она, я проникалась ее эмоциями. Я была ею… Как и она была мной в своих видениях. Она видела себя в моем теле и видела Мишу… Я даже помнила эти моменты. Наш первый поцелуй, наши прогулки на катере и дикая гонка на машинах. Мое подсознание вытворяет какие-то ужасные вещи. Если бы я была в своем мире, то просто бежала бы к психиатру потому что с такими страшными глюками надо сдаваться в психдиспансер. И каждый раз после таких снов мною овладевало полное оцепенение. Я не ощущала ровным счетом ничего, поднесла к лицу руку с изображением змеи — тварь не двигалась. Элизабет называла ее тварью.

Я повернула руку запястьем вверх и заметила две дырочки от укуса, они уходили вглубь, и кожа вокруг воспалилась. И я теперь знала почему, потому что мое тело отозвалось на все что творил с ним Ламберт. И нет, он не был похож на моего Мишу… А если и был, то все темное, страшное и мрачное сгустилось в нем и превратило его в чудовище. Чудовище, которое подобно дьяволу извлекало из моего тела нечто такое же темное и страшное. Пока я лежала там в полумраке и смотрела в никуда, в себя саму я думала о том, что всего лишь несколько недель назад я была расстроена своим ужасным диагнозом и рассталась с любимым мужчиной. Это был апокалипсис для меня. Но сейчас в сравнении с тем, что происходит мне уже не казалось настолько страшным то, что произошло в моем реальном мире и я отдала бы что угодно за возвращение.

Ведь я даже не допускала мыслей о смерти, о человеческой жестокости, о боли и полном одиночестве. Но за короткий промежуток времени успела увидеть все самое страшное и понять, что смерть она здесь и ходит рядом. По пятам. Боль материальна, она всепоглощающе жестока и мой хозяин так дьявольски похожий на моего мужа собрался щедро одарить меня ею.

Когда вернулся ко мне, когда трогал мое тело острием ножа я ощутила это жуткое чувство, что мне ничего не подвластно, что я всего лишь какой-то инструмент или предмет, который используют по назначению и в определенных целях. Боль на внутренней стороне бедра давно стихла. Наверное, та самая жирная мазь была еще и анестетиком. Только это не имело никакого значения. Чем сильнее ласки герцога возбуждали мое тело, тем сильнее я ощущала себя грязной и использованной. Это не акт любви, это не секс, приносящий удовольствие — это был акт насилия, который тот совершал с особой изощренностью. Заставляя жертву испытать наслаждение и возненавидеть себя еще сильнее. Я видела в его глазах этот блеск удовольствия, упивание собственной властью и ни проблеска чувств, ничего, пустая похоть. Отталкивающая, животная. Я ощущала, как начинаю проникаться ненавистью к нему. Как пропитываются ею мои вены, моя кожа.

Не знаю, что именно видела в своем бреду Элизабет, кем на самом деле был в ее жизни Морган Ламберт, но я знала, что для меня он собрался стать палачом.

Но я не сдамся, я буду бороться. Я не позволю сделать из себя бесхребетное существо покорное его воле. Оллу или кем они там задумали меня сделать с его невестой. Сосуд для вынашивания своего ребёнка? Только они не знают, что никакого ребенка не будет. Их ставки пустые. От меня им ничего не получить. И словно хлыстом по натянутым нервам — Миша тоже вот так нашел мне замену. Эту дрянь. Только роли поменялись?

Спустя несколько часов за мной пришла Молли. Так звали ту змею, которую постоянно присылал ко мне герцог.

— Вставай. Развалилась она. Герцог желает тебя видеть. Поторапливайся. Приводи себя в порядок.

В комнату вошли слуги и внесли таз с водой и полотенце. Поставили на тумбу и вышли.

— Пошевеливайся. Герцог не любит долго ждать. Может приказать высечь.

Она вышла, задрав нос кверху и закрыла за собой дверь. Только сейчас я видела куда меня поселили. В какую-то коморку с одним окном, кроватью у стены и шкафчиком с тумбой. Убогая мебель, стены, обитые досками, запыленные шторы и окна со следами пальцев на них. Здесь явно кто-то жил до меня.

Умывшись ледяной водой, я все же почувствовала себя намного лучше. Оделась в платье, висящее на спинке стула, с трудом разобравшись в мелких пуговицах и шнуровке впереди. Натянула чулки и сунула ноги в башмаки.