Приказ распространялся на всех и не важно к какой семье ты принадлежал. Лучники не подпускали никого. Одичавшие выжившие бродили по городам-призракам и искали еду. Что угодно лишь бы выжить. Были сожраны кошки и собаки, лошади и другой скот. Не осталось даже крыс. Люди быстро теряют человеческий облик. Намного быстрее, чем вы думаете. Достаточно трех дней без еды и животные инстинкты начинают преобладать, а аппетитная сухая корка хлеба выглядит для вас намного дороже человеческой жизни. Мы с Питером держались вдвоем. Прятались в подвалах замка. Я один знал лаз под землей ведущий в это место. Его знали только Ламберты. Потом голод выгнал нас на улицу. Мы по очереди бродили по опустевшим домам и искали хотя бы какую-то пищу. Я больше не был наследным принцем, не был герцогом Ламбертом я был голодным зверенышем, готовым убивать и рвать зубами даже за сгнившую и протухшую еду. Запах и качество уже давно не имели значения. Да и узнать во мне Моргана Ламберта было невозможно. Я исхудал, превратился в ходячий скелет с провалившимися глазницами и белыми губами. Пришла зима и мы обматывались тряпками, натягивали на себя что угодно лишь бы согреться. Вымыться было негде, да и не в чем. Мы завшивели и завонялись. Чумазые, всклокоченные и дикие рылись в отбросах и помойке. Но уже ничего не находили. От голода у нас скручивало желудки и казалось нас раздирает изнутри. Хотелось засунуть в рот что угодно. Мы если все что жевалось. Кору деревьев, грызли палки, разрезали кожаные ремни, которые находили у мертвых солдат и жевали их, пока воспаленный мозг рисовал нам картинки, что это баранья ножка или жареный картофель, а может быть горох или вяленое мясо. Иногда нам везло, и мы находили спрятанные запасы еды в домах, полных вспухших и разложившихся мертвецов. Это был праздник. Недолгий, но все же праздник. Мы оставались на том месте пока не заканчивался запас еды и шли дальше. По началу вытягивали мертвых на улицы и сжигали, потом перестали… Смерть стала для нас чем-то обыденным, чем-то повседневным. Она всегда была рядом и дышала нам в затылок. Нам приходилось убивать за свои запасы, нам приходилось драться за запасы, которые были у других. Никакого благородства. Оно осталось в прошлой жизни. Когда приходит голод благородство умирает в первую очередь. Но мы в чем-то оставались людьми… Тогда как некоторые ими быть перестали…
— Почему мы до сих пор живы, Джейкобс? Разве Лють не живет внутри и не должна сожрать нас, как и всех остальных?
Я протянул грязные руки к огню и старался не думать о том, что у нас остался последний кусок вяленого мяса и корка хлеба на двоих. И все… дальше начинается лес. Мы обошли уже весь город и все окрестности. Впереди только голод и холод.
— Не знаю. Я лекарь, а не колдун.
Он всегда был угрюмым и малоразговорчивым. Иногда это злило, а иногда его молчание успокаивало. Паника вывела бы меня из себя. Но мы оба ей не поддавались. Весь мир вокруг нас сошел с ума. Этого было достаточно.
— Может быть мы сможем выжить? — предположил я и затаился, ожидая от него ответ. Этот вопрос занимал, наверное, всех, кому удалось избежать болезни, и кто считал каждый свой прожитый день благословением небес. Мы осматривали друг друга на наличие язв и струпьев постоянно и в ужасе ждали, что кто-то из нас их все же найдет на теле у другого.
— Когда-то мой отец остался в деревне, где царила эпидемия другой дряни. Он называл ее чумой. Были люди, которые смогли выжить. В том числе и он сам. Объяснений данному феномену отец так и не нашел, кроме как предположил, что выжили те, кто были сильнее, чей организм оказался устойчив к болезни. Но как это произошло и от чего зависело он не знал…
Питер оживился и перевернул головешки в костре.
— Я долго думал над тем, что он мне рассказал и пришел к выводу, что у тех, кто выжил другой состав крови. В них присутствует нечто, сопротивляющееся болезни. Если мы действительно выживем я попробую найти что именно и создать лекарство.
В ту ночь к нашему костру приполз голодный парень, он умолял нас дать ему кусочек хлеба и обещал за это отвести нас в место, где есть еда. Как он сказал много… очень много еды. Мы поверили… накормили несчастного. Он повел нас за собой в лес. К дому охотника по имени Генри, который жил отшельником вместе со своей женой Гретой и собрал огромные запасы солонины и мяса. И теперь в его избушке можно найти пристанище, съесть горячий суп и отдохнуть.
Мы были слишком измотаны и голодны, чтобы задавать много вопросов. К вечеру действительно вышли к покосившемуся небольшому, деревянному дому. Из трубы валил пар и ….о боги! Нам это не почудилось?! До нас доносился аромат еды. Аромат мяса и пряностей. Охотник и его жена Грета оказались очень милыми людьми, они усадили нас за стол, отблагодарили за спасение своего сына и налили нам по тарелке супа. Ничего вкуснее за всю свою жизнь я не вдыхал и не ел.
Разомлевшие, полусонные мы задремали тюфяках в коридоре. Утром я проснулся от того, что замерз. Резко подскочил на своей лежанке. Питера рядом не оказалось. Его не оказалось и во дворе.