Это все от усталости. Это все потому что я просто устала и уже мой мозг выдает мне всякую ерунду. Надо принять ванну, смыть с себя всю грязь и вонь и успокоиться. Вода пахла лавандой и была теплой и даже какой-то мягкой, в ней плавали сиреневые лепестки и когда я уселась в нее то ощутила блаженство во всем теле. Ощутила, как млеет оно от удовольствия. Прикрыла глаза и тут же широко их распахнула так как открылась другая дверь, я вскочила и тут же уселась обратно в воду, расплескав ее на ковер. Сердце не просто забилось с дикой силой оно дернулось и застучало о ребра как бешеная птица, которая заметалась в клетке.

В спальню вошел герцог Ламберт.

Походка вальяжная, плавная. Он явно не торопится и наслаждается своим преимуществом. А я смотрю на него и не могу понять это Миша или не Миша. Кто сидит под этой оболочкой? Пальцами впилась в края лохани, глядя как он прошел вглубь спальни. В руках хлыст, сапоги в пыли, как и полы его черного… как он там называется? Камзола? Слежу за ним, не решаясь что-то сказать, чувствуя, как меня разрывает изнутри от миллиарда самых разнообразных эмоций, и я не могу высказать ни одну из них. Он остановился у стола и снял камзол, швырнул на спинку кресла, оставшись в тонкой рубашке с пышным воротником. Черт! Он в этом мире, как у себя дома. Эта одежда сидит на нем, как влитая. Каждый его жест, походка, поворот головы. Все идеально. Повернулся ко мне и усмехнулся уголком рта. Следом за ним вошли три его пса и уселись рядом со столом. Похожие на черные каменные изваяния. Такие же дьявольские твари, как и все в этом мире. Они почему-то внушали мне ужас. Особенно после того, как сожрали брошенный им язык несчастного Стюарта.

— Добрый вечер, Элизабет. Как спалось графине Блэр на новом месте? Похожа ли пуховая перина Адора, на дешевые тюфяки обнищавшего графства? Или на жесткий матрас в вашей монашеской келье?

Тяжело дыша, наблюдаю за ним, ищу нотки фальши в словах. Какой-то намек на то, что это мой Миша. На то, что… Чееерт. На то, что я не одна в этом безумии. И как больно видеть его настолько близко. Настолько… настолько моим и в тоже время словно стоящим за стеклянной стеной.

— Мы… мы с вами знакомы? — дурацкий вопрос, прощупывание почвы, неизвестно зачем сказанный.

На этот раз он все же рассмеялся, стуча шпорами подошел к невысокому столику на резных ножках, взял привычным движением руки графин с темно-бордовой жидкостью и плеснул в бокал, сделал несколько глотков и повернулся ко мне. Волосы упали ему на лоб и мне инстинктивно хочется поправить их. Загладить назад, погрузив пальцы в непослушную шевелюру.

— Ну если учесть, что когда-то вы были мне сосватаны и обещаны в жены, учитывая, что ваше нищенское графство получило от моего отца за это сундук золота, а когда пришло время выполнить обещание или вернуть деньги вы вдруг передумали, то, да, в какой-то мере мы с вами знакомы….Если опустить подробности о том, что между нами была кровавая война последние несколько лет, то вы являлись моей невестой. Какая ирония судьбы, верно?

Он расхохотался, запрокинув голову… И перед моими глазами возник хаотичный почерк, увиденный мною во сне и я, стоящая у окна кельи… а там внизу отряд в черном со знаменем Адора, ломится в ворота монастыря.

И я опять понимаю, что он говорит на другом языке, на языке, который мне знаком и я ему на нем отвечаю так, как если бы он был моим родным.

— Я так и не получил ответ на свой вопрос — где вам больше понравилось спать?

Сделал шаг ко мне, и я вся внутренне подобралась. Не зная, что ответить, снова впадая в полуистерическое состояние.

— Не издевайся надо мной… это ведь ты. Скажи мне, я умоляю, скажи, что это ты. Всего одно слово. Маленький намек. Что-то крошечное. Нас здесь подслушивают?

Прошептала по-русски и увидела, как он резко остановился и ровные черные брови сошлись на переносице. Он словно вслушивается в мои слова, но совершенно их не понимает.

— Что это за язык? Я впервые его слышу! Это из древнего писания?

Сердце забилось еще сильнее и судорожно сглотнула. Не понимает меня или притворяется? Смотрю ему в глаза и мне хочется закричать, но я не могу.

Всматриваюсь в его лицо и у меня сильно пульсирует в висках, ломит затылок и дрожат руки. На глаза опять наворачиваются слезы. Ведь это он… мой Миша. Каждая черточка его лица мне знакома наизусть. Каждая ресница, каждый волосок, каждая морщинка у глаз. Как будто не видела его целую вечность и теперь не могу надышаться. Какие же страшные и в то же время красивые у него глаза. Этот дымчатый цвет, который я никогда и ни у кого не видела раньше. Но взгляд мне не знаком… Нет, знаком, он мне знаком, но на меня мой муж так никогда не смотрел. Пристально, пронизывая и накручивая каждый мой нерв как на иголку. Чужой, равнодушный взгляд.

— Отвечай, когда я спрашиваю! Отвечай или я лишу тебя способности говорить! Примешь свой постриг от моей руки и уже прямо сегодня. А твоим личным отцом-посвятителем буду я сам!