Насколько все равны после того, как перешагнули грань в иной мир. Смертельные объятия, сцепленные руки врагов, оскаленные рты, сжатые в окоченевших пальцах, мечи и все в крови потонуло, как в моем видении. Все больше е имеет смысла. Все, за что они воевали для них обратилось в тлен.

Вглядываюсь в застывшие лица, в широко распахнутые глаза и в отчаянии подняв голову, закричала:

— Моргаааааааан!

Так что горло заболело и голос сорвался, хотела закричать еще раз и не смогла. Только смотреть на жуткое поле… И вдруг увидела вдалеке отряд. Всадники выскочили из-за деревьев, без шапок, окровавленные, верхом на взмыленных лошадях. А впереди них самый безбашенный, самый сумасшедший, мчится во весь опр. Узнала… и сердце зашлось от радости. Живой! Я успела, и он живооой! И сил нет никаких без него больше. Бежать так, чтоб дух захватило, так чтоб расстояние между нами сокращалось все быстрее. Упасть в объятия и зарыдать от облегчения. Как же он близко. Почти рукой подать. Подхватила платье, помчалась что есть мочи, задыхаясь от счастья, спотыкаясь и цинично не глядя под ноги… потому что у счастья нет совести, нет сострадания, нет сочувствия оно настолько ослепительно, что не видит грязь и тьму. Так и для меня исчезли тела, исчезла кровь, исчезло понимание, что здесь погибли сотни воинов… и это их последнее пристанище. Падая и спотыкаясь, поднимаясь и утопая в сугробах, чувствуя, как всюду забивается снег, как промокли мои юбки, ноги, рукавицы.

Сбоку что-то сверкнуло, и я на секунду обернулась и сердце тут же зашлось от испуга — на холме за деревьями я заметила несколько всадников. Один из них вытащил из-за спины стрелу и вложил ее в арбалет. Я повернулась и посмотрела на Моргана, который заметил меня и, соскочив с коня, бросился мне навстречу. Бежит, сломя голову, позади него плащ развевается, без шапки и шлема, волосы снегом припорошены, мощные сапоги утопают в снегу. Он на ходу сбрасывает перевязь с мечом, чтоб бежать легче было, колчан со стрелами и ко мне с радостной улыбкой на лице.

Обернулась снова и увидела, как всадник целится, как наводит арбалет. Побежала быстрее. Хочется закричать и не могу, ни слова крикнуть, вместо слов хрип вырывается… опять взгляд на всадника на холме. Хочется, чтоб замертво упал, чтоб его деревьями привалило. И даже ветер пригнул их ниже, словно ломая и завывая в макушках елей, но руку огнем охватило и перед глазами помутнело. Ветер еще раз ели придавил и успокоился, а я опять на Моргана смотрю, на то как он радостно улыбается и ничего кроме меня не видит, руки раскинул. Сумасшедший. Обо всем забыл… И больно от мысли, что никто и никогда не любил меня так, как он. Единственный, мой, родной. Все за меня готов отдать. И отдал.

И снова взгляд на проклятого всадника, тот замер, натянул тетиву, прицелился еще раз. И я знаю в кого он целится. Знаю… С горла готово вырваться НЕЕЕЕЕТ. Еще один отчаянный рывок и с рыданием очутилась в его руках.

В ту же секунду ощутила, как меня пронизало адской болью. Как что-то впилось мне в спину и глубоко вошло внутрь.

Глаза широко распахнула, успевая заметить новый шрам на его щеке, иней на ресницах, свое отражение в счастливых глазах, улыбку на чувственных губах. Мой мужчина. Всегда моим был. Не важно где. Не важно в какой реальности.

— Лизааа, — всматривается мне в глаза, а я изо всех сил цепляюсь ему в плечи, чтобы не упасть, чтобы впитать его слова последние мне, — мы победили, слышишь? Мы победили! Карл мертв! Королевство наше, Лизааа. Девочка моя. Ты слышишь?

Талию мою сжимает крепко так что дышать нечем и в груди что-то торчит, мешает слово сказать. Или я от боли даже прошептать ничего не могу и дыхания не хватает, перед глазами темнеет, я только его глаза и вижу, цепляюсь за них изо всех сил. В горле что-то клокочет, вот-вот захлебнусь. Но все же я успела…

Морган лицо мое гладит, волосы, всматривается в меня.

— Теперь все хорошо будет. Да?

Киваю и крепко держусь за его плечи, ноги подкашиваются и в ушах нарастает гул.

— Люблю… тебя, — из последних сил и почувствовала, как по подбородку что-то потекло, а лицо Моргана исказилось, как от боли. Он зубы стиснул и дышит сипло, замер весь, окаменел. Взгляд мой держит, подхватив, когда обмякла в его руках.

— Лиза… нет… нетнетнетнет….не сейчас. Пожалуйста… не сейчас.

Растерянно смотрит куда-то позади меня и снова на меня.

— У нее стрела в спине… Уилл!

— Вижу… нельзя вытаскивать… тогда быстрее…

Он не договорил. Голос сорвался.

— Что мне сделать? Что сделать, скажи? Лизаааа! Как спасти тебя?

Никак… змея не позволит… и травы нет. Вот она плата за его жизнь… Как быстро. Как не вовремя. И не только меня.

— Маленькая моя, не сейчас… слышишь не сейчас. Пожалуйста.

На руки поднял и несет куда-то.

— Мы ее вытащим, и ты будешь жить… будешь да. Аааааааааааа,

Не буду. Смертельная рана. Я кровью истеку прежде чем солнце окончательно взойдет.

Голову задрал, взвыл. И я знаю, что он понял.