Прополоскала рот, сделала глоток и тут же склонилась над ведром снова.

— Большинство женщин тошнит на таких сроках….

Застыла на коленях, глядя впереди себя и чувствуя, как наворачиваются слезы. Это было больно. Неожиданно очень и очень больною. Я думала, что свыклась с мыслью о том, что не могу иметь детей… но нет. Все еще как ножом прямо в сердце.

— У меня не может быть детей, — сказала едва слышно и сполоснула водой лицо. — идите лучше осмотрите малыша, которого спас Морган.

Как же тяжело было его отпускать, труднее чем в прошлые разы, настолько невыносимо, что мне казалось я отрываю от себя кусок плоти и мяса. Я держала в руках котомку с провизией и перевязь, глядя как Морган одевается и чувствуя, что мне хочется бросится ему на шею и умолять, чтобы он не уходил. Как и всегда. Внутри появлялась пустота, сосущая воронка, которая втягивала в себя радость жизни и все светлое, что было во мне. И страх… легкий и в тоже время неприятно липкий и колючий, как наждачная бумага. Никогда раньше не плакала, а сейчас старалась проглотить слезы и не могла, они сами наворачивались на глаза и все разрывалось от тоски. Морган заметил и не застегнув рубашку до конца шагнул ко мне, взял за руки и привлек к себе.

— Ты что? Не надо. Я ведь еще даже не ушел.

— Ты не ушел, а я уже тоскую по тебе, Морган, — поднесла его руки к своему лицу, закрывая веки, когда он погладил мои скулы большими пальцами. — не уходи. Зачем нам королевство? Ты говорил, что тебе не нужна власть и корона. Мы можем жить в Блэре…

— Он не даст нам жизни. Ни нам, ни людям. И… он виновен в смерти наших родителей. Карл должен сдохнуть, как и Агнес. Или они, или мы. Я должен утопить в крови предателей Чернан.

Его глаза горят, он весь светится изнутри. Он уже там, в бою, в своей личной мести. И сейчас мне нет места в его мыслях. Такова сущность мужчин… и я позавидовала той себе, где никакие войны не могли отнять у меня моего мужчину. Захотелось прижаться к нему, обхватить руками и кричать, чтоб не уходил. Я стала ужасно чувствительной, ранимой, хрупкой. Меня распирало от любви и нежности. Могла расплакаться от улыбки Джейсона и от того как он научился обхватывать мое лицо ладошками.

— Мне кажется вас так мало, кажется вы еще не готовы… знаю, что мало в этом разбираюсь…

— Нас достаточно, чтобы город взлетел на воздух, достаточно, чтобы схватить предателя и казнить. Я вернусь и… ты станешь моей по-настоящему. Моей женой. Станешь Элизабет Ламберт. Станешь тем, кем и должна была стать. Ты предназначена мне и рождена для меня.

Выдохнула и мне вдруг захотелось крепко зажмуриться, где-то переждать эти страшные часы и, распахнув глаза, чтобы все уже было позади, а отряд вернулся с победой. Мне казалось мы так мало были счастливы в эти дни, казалось я совершенно не насладилась им, не надышалась. Ведь только недавно уходил… И мне было мало наших ночей любви, мало его голода, его неистовства, когда желание накрывало нас внезапно и срывало все тормоза. Морган любил меня жадно и дико, любил так много и часто, что у меня болели ноги и саднила промежность.

Я протянула ему перевязь и в глазах вдруг сильно потемнело, потянуло низ живота, и я пошатнулась. Морган отшвырнул перевязь и подхватил меня на руки.

— Что такое? — спросил, всматриваясь мне в глаза, — Ты больна?

Отрицательно качнула головой, а он перенес меня на кровать.

— Я приведу Питера.

— Не надо. Мне сейчас станет легче. Так бывает. Наверное, давление понизилось.

— Какое давление? Понизилось?

Улыбнулась и приподнялась на подушках, но слабость чуть не отправила меня обратно в небытие.

— Ты ужасно бледная. Я позову Питера.

Он выбежал из кельи, а я откинулась на подушку. Последнее время меня все чаще швыряло то в жар, то в холод, вроде я не больна и температуры нет. Я даже поправилась немного и округлились щеки с боками. Питер вошел в келью вместе с Морганом. Пока он меня осматривал герцог нервно ходил по комнате туда-сюда.

— Может простудилась? Этот холод постоянный.

— Когда у вас последний раз были женские дни?

Покраснела и напряглась. Какие к черту дни. Я вообще про них забыла, когда попала сюда. Были может раз или два. Я даже не обращала внимание. Наоборот мне хотелось, чтоб они пропали. Так как без средств гигиены весьма проблематично соблюдать чистоту тела.

— Не помню. Они у меня не регулярные.

Он ощупал мой живот и попросил осмотреть изнутри.

— Вы снова с вашей паранойей? — я разозлилась, мне даже хотелось его ударить, — У меня не может быть детей и я вам об этом говорила.

— Я все же осмотрю, если не возражаете. Поверьте, я там уже все видел, и я врач. Расслабьтесь и дайте выполнить мою работу. Вы ведь тоже врач, верно?