— Даже если у нас будут лучники вряд ли нам удастся взять город. Нас слишком мало.

Сокрушенно сказал Уилл и отошел к окну, нахмурив брови и опираясь мощными лапами на резной подоконник.

— Мы можем войти в город хитростью. Нам надо каким-то образом заставить дозор Карла открыть нам ворота добровольно.

— Кто-то слыхал о Трое?

— О чем?

Переглянулись и снова посмотрели на меня.

— Ну… Троянский конь… Это… Черт. Ладно, не важно. Если каким-то образом раздобыть одежду солдат Карла и ввезти своих людей в город, то они могли бы открыть ворота.

— ДА! Твою ж мать! Даааа! — взревел Морган и неожиданно для всех схватил Уилла за шкирку, тряхнул несколько раз, — Надо вернуться в одну из деревень, взять с собой скот, чтоб за нами пришел отряд Карла. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю! — Уилл сбросил его руки, — Кто донесет Карлу, что надо напасть именно на эту деревню?

— Кто-то из женщин, проникнет на рынок и расскажет. Это могу сделать даже я.

— НЕТ! — в один голос и повернулись ко мне.

— Почему нет? Я могу притвориться торговкой, молочницей, да кем угодно.

— Нет! — Морган подошел ко мне, — Если они тебя схватят, то войны не будет. Я приду и сдамся. Ты это понимаешь?

Смотрит прямо в глаза и мои наполняются слезами. Где чудовище, которое я видела раньше? Где монстр и убийца? Как я могла не замечать его любовь ко мне, его одержимость мною. Не чувствовать ее всей кожей, как сейчас.

— Я пойду!

Мы обернулись и посмотрели на Арсиса, который зашел в молельню, поставил в угол лопату и снял огромные рукавицы.

— Меня никто не знает. Я безликий. Не воин, не богач. Я принесу весть и распространю ее по рынку.

Ударил набат, и я встрепенулась, посмотрела на Арсиса.

— Где Джейсон? Вы брали его с собой!

— Он дома. Я уложил его у себя в келье.

Тут же отлегло от сердца, но ровно на несколько секунд, пока не вбежала одна из женщин с диким воплем.

— Филипп! Мой малыш! Он выбежал за ворота! Мой ребенок! Откройте двери! Откройтееее!

Посмотрела на Уилла, на Моргана и рванула к двери, отодвинула засов и бросилась на улицу.

— Элизабет! — крикнул герцог и выскочил следом за мной.

— Я остановила в прошлый раз. Смогу и в этот.

— Мой ребенок! — кричала женщина, она выбежала на улицу вместе со мной и хотела броситься к воротам, но Уилл ее удержал.

Колокол ударил снова. Деревья уже потрескивали и пошатывались, под страшный звон набата вдалеке клубился смертельный дым. Ни о чем не думая я побежала к ограде и тут же с воплем чуть не упала на колени. Моя рука словно вспыхнула огнем, под кожей запекло с такой силой, что от боли я чуть не закричала. Манжет пропитался кровью.

Змея вернулась… Действие травы окончилось. Мне больше не остановить туман. От этой мысли накатила волна жара, охватывая все тело, пробивая липким потом, к горлу подступила тошнота. Последнее время она сводила меня с ума. Продукты из подвала, залежавшиеся там годами не подходили моему современному желудку. Он исторгал содержимое и по утрам, и по вечерам.

— Я его принесу! Успею! Еще есть время! Он не мог далеко уйти!

А я так и осталась стоять на коленях, не чувствуя боли, цепенея от ужаса и от понимания, что я не могу его остановить… Не могу умолять не спасти чужого ребенка.

И вдруг застыла, всматриваясь в надвигающуюся бурю. Из блеклых клубков, ползущих в сторону монастыря выскочила огромная черная тварь. Она неслась что есть мочи на Моргана. Мне она показалась исчадием ада, выскочившим из самой преисподней. Я хотела закричать и не смогла.

Уилл схватил меня и потащил в дом, несмотря на сопротивление.

— Нееетр, отпустииии! — я пыталась вырваться, но он тащил меня внутрь, а дозорному крикнул.

— Застрели тварь! И иди в укрытие!

— Не стреляяяять! — Услышала голос Моргана и обессилев повисла на руке брата. Ламберт бежал обратно к молельне, держа в руках ребенка, а рядом с ним несся доберман со сверкающими глазами и раскрытой пастью.

Когда за ними захлопнулась дверь, на нее налегли и закрыли засов. Я почувствовала, как у меня пол уходит из-под ног и сильно кружится голова. К горлу подкатил ком тошноты, перехватывая дыхания, Я высвободилась из рук Уилла и бросилась в другую комнату, исторгать содержимое желудка в ведро, стоя на коленях.

Меня выворачивало мучительно долго, до спазмов в горле, до судорог и мушек перед глазами. Кто-то заботливо придержал мои волосы и подал мне платок со стаканом воды.

— Сполосните рот и вытритесь.

Голос Питера прорвался сквозь пелену недомогания.

— Как давно вас так рвет?

— Не… не знаю… Давно… Больше месяца точно… с той ночи, когда та девушка пришла… с королевства… Это еда. Я не привыкла к такой…

— Ничего. Скоро вам станет получше. Через месяц-два точно полегчает.

— Да, я привыкну и полегчает.