«— Когда я впервые тебя увидела, то подумала, что ты самый красивый мужчина во вселенной.

Ее лицо совсем близко и волосы щекочут мне лоб и шею. Она склонилась надо мной, опираясь на руки и я ощущаю сумасшедший запах ее кожи, вижу вблизи искры света в изумрудной зелени, окаймленной длинными пушистыми ресницами. Слово красота можно было бы заменить ее именем и ослепнуть от этой близости.

— Твои глаза были похожи на грозовое небо после дождя, когда темно-серые клочки просвечивают пронзительную синеву. И мне захотелось любить их. Любить твои глаза. Если ты умрешь я умру вместе с тобой. Я буду любить тебя до самой смерти… и даже после нее. Обещаю тебе… Нет. Клянусь!».

Топор врезался в деревянную изгородь возле скулы, и я дернулся в сторону, зажимая ладонью чье-то горло, впиваясь пальцами, раздирая кожу. Под предсмертный хрип сдавил кадык до хруста. Еще одного за собой утащу в бездну. Беги, Лиза, бегииии! Спасайся!

— Убить Сатану!

Их рожи задавили меня, запыхтели перед затуманенным взглядом смрадным дыханием. Я не сразу понял, что произошло, но ослепительный столп света рухнул с неба в землю, серебренным копьем, взметнув белые искры в разные стороны, расшвыряв мгновенно обуглившиеся тела в стороны.

— Ведьма! Проклятпааааяяяяя! Молнии падают с неба на наши головы! Молитесь! Да изыдет сатана!

Послышался топот копыт и вопли, вперемешку со звоном металла.

— Освободить герцога! Рубите ублюдков!

— Брать живыми! — крикнул я, услышав голос Чарльза и почувствовал, как темнеет перед глазами, и я сползаю по ограде на землю.

Чарльз, кричит и размахивает руками, они несут кого-то в сторону леса. Позади них полыхает мельница и я понимаю, что это конец. Там все сгорело дотла. И сердце тревожно бьется… я всматриваюсь вдаль, и оно бьется все оглушительней, все сильнее. Передала уснувшего младенца Мардж и подхватив юбки бросилась им навстречу и внутри все дрожит и немеет. Мне тяжело дышать и под ребрами болит и ломит от предчувствия. Почти врезалась в Чарльза, встретилась с ним взглядом, тяжело дыша, глядя расширенными глазами то на своеобразные носилки, то в глаза главнокомандующему.

— Что с ним?

— Два ранения. Одно пустяковое и одно возможно смертельное вилами в бок.

Сказал и у меня самой в боку закололо, накатило вначале жаром до липкого пота, а потом холодом обдало. И мысли о том, что в этом проклятом мире у меня нет ни единого шанса его спасти. Что он обречен… а вместе с ним наверное и я.

— Дайте посмотреть!

Чарльз кивнул солдатам и те опустили накидку с лежащим в ней Морганом на землю. Я упала на колени, лихорадочно расстегивая пропитавшийся кровью камзол, раздирая дрожащими пальцами рубашку и отшатнулась в сторону, чуть не закричала от понимания, что рана действительно смертельная и кровь хлещет из дыр непереставая, пачкая мне подол платья и руки. Со стоном посмотрела на горящую мельницу. Все лечебные травы, сорванные возле дуба, там остались. Я уже не успею сорвать и заварить новое зелье. У меня нет на это времени. У него нет на это времени. Мое дыхание останавливается, мне кажется я не могу сделать ни единого вздоха. Прижала пальцы к шее, прощупывая пульс и на Чарльза смотрю, потом на солдат.

— Лекаря надо, да? — тихо спросил растерянный главнокомандующий.

Отрицательно качнула головой. Не поможет ему лекарь. Никто не поможет. Он кровь теряет так стремительно, что это дело нескольких минут. Он умирает.

— Уйдите…, - не узнавая свой голос, — все уйдите. Я хочу остаться с ним наедине. Уйдите! — крикнула, чувствуя, как слезы обжигают глаза и с нескольких деревьев резким порывом ветра сдернуло сухие ветки они попадали на головы солдат. И они попятились назад в сторону леса.

Я склонилась над Морганом, трогая его бледное лицо, залитое кровью из раны на лбу. Меня окутывает паникой и ладони прижимаются к холодной груди, ощущая слабое биение сердца. И эти раны. Жуткие, разрывные, возможно задеты внутренние органы. Ему никто не поможет. Ни одна душа. Даже в моем мире его б не успели довезти до больницы. Это конец. Повернула голову, чтобы посмотреть на Чарльза и воинов, в глазах все рябит из-за тумана, дыма и слез. Они растеряны так же как и я, смотрят на меня с какой-то надеждой и даже страхом. А я перевела взгляд на лицо герцога… такое до боли родное лицо. Бледный, кожа приобретает серый оттенок от кровопотери и синеют губы.

«У тебя есть несколько минут… всегда есть несколько минут вернуть душу и исцелить тело» — этот голос внутри меня похож на мой собственный.

«Но каждый раз когда ведьма это делает она теряет кусок своей жизни и никто не знает какой….Думай прежде чем возвращать их… думай… думай… думай….Смерть не ошибается никогда… и ей надо платить»…последние слова голос произнес шепотом и затих как будто прошуршали сухие листья.

— Как?! — В отчаянии крикнула я, глядя в пустоту, — Как вернуть? Кааааак, черт тебя раздери?!