Кромешный ад длился уже целую неделю. Все это время мы с Мардж, Арсисом и ребенком жили в охотничьем доме Ламбертов на границе с Блэром. Дом охраняли вооруженные солдаты. Неподалеку от него разбили лагерь с шатром, куда приносили раненых, и мы с Мардж и еще двумя женщинами дежурили там почти круглосуточно. Иногда мне казалось, что я выползаю из самой преисподней и по ночам слышу вопли умирающих и раненых, вижу развороченные раны и кровь. Она повсюду. Ее навязчивый запах сводит с ума.

И каждый день я с ужасом ждала, что кто-то из воинов принесет мне дурную весть о Моргане. Я представить себе не могла какая резня творилась в городе, который осадило войско Карла. Еще в первый день, когда колокола трезвонили о начале войны, гонец принес письмо от короля, написанное герцогу. Морган все еще был слаб, и гонец читал письмо вслух… а я зашивала рану герцога на лбу и с ужасом понимала, что я всему виной. С меня все началось эти распри, волнения… этот кошмар, которому нет ни конца, ни края. Какие силы ада забросили меня в этот мир, чтоб я стала началом апокалипсиса.

«Именем Короля и всего человечества, приказываю тебе, мой подданный сын, Морган Ламберт, отдать дочь преступника, живодера и убийцы, ведьму Элизабет Блэр в руки правосудия, а также вернуть королевству принадлежащие ему п праву шахты и рудники в графстве Блэр. Ежели в течении суток с момента получения этого письма ведьма не будет выведена за стены Адора, а с дороги, ведущей в графство, не уберутся твои люди — весь город и ты, герцог, будете объявлены вне закона. Я лишу тебя всех прав, титула, земель и прочих благ и сошлю прочь с земель королевства. Твой народ будет умирать из-за тебя. Покорись и подчинись своему королю, Морган и я помилую тебя во имя своего брата и твоей матери»

Герцог вскочил с лежанки, отбросив мою руку с иглой, порвав нить и смахнув кровь из раскрывшейся раны.

— Лишит меня земель? Лишит того, что принадлежит мне по праву рождения? Пусть попробует. Тварь! Он хочет получить шахты Блэра и готов ради этого пойти на все. Пронюхал о том, что я восстановил добычу самоцветов и золота. Он пользуется фанатизмом людей, прикрывается женщиной… Я выверну ему кишки, когда доберусь до него!

— Он попробует, — сказал Чарльз и отобрал письмо у гонца, — в герцогстве уже возгораются мятежи, он будет воевать с вами снаружи и изнутри. Мне жаль это говорить… но войну с Карлом вы проиграете.

— Посмотрим! Он ничего не получит. Значит будем воевать.

— Мы понесем колоссальные потери.

— Значит такова наша участь.

— Погибнут тысячи людей.

— Они будут сражаться за своего герцога и за свои земли. Мы никогда не принадлежали королевству. Адор был свободным. Так останется и впредь!

Я встала со стула, тяжело выдохнув громко сказала:

— Отдайте меня королю. Или… совершите правосудие сами. Тогда люди успокоятся и у вас будут силы сразиться с Карлом.

Ламберт повернулся ко мне, прищурив глаза. Несколько секунд смотрел на меня, и я не могла определить, о чем он думает. Мне казалось, что этот взгляд способен сжечь меня заживо.

— Куда ты лезешь, женщина? Тебе кто-то давал право голоса? Пошла на двор обедом займись, Мардж помоги. Вон я сказал! Нечего слушать мужские разговоры.

Попятилась к двери, придерживая юбки, но едва вышла услышала голос Чарльза:

— Она предложила единственный и верный выход в данной ситуации.

— Будем считать, что этого выхода нет. Элизабет Блэр принадлежит мне, и я не намерен ее кому-то отдавать.

— Значит мы проиграем эту войну.

— Значит проиграем. — отрезал Морган и у меня сердце замерло, а потом пустилось снова вскачь так что дышать стало трудно.

И проиграли. За пять дней Карлу удалось оцепить почти всю стену, ограждающую Адор, а внутри творилось кровавое месиво. Люди резали друг друга, кололи и жгли. Мертвецами были усыпаны все улицы. Карл не давал жителям выйти из города, окружил со всех сторон. Каждый день солдат герцога возвращалось обратно все меньше, а я ждала на утесе… выходила туда с утра и молилась, чтобы он не погиб, чтобы вернулся обратно целым и невредимым.

И он возвращался… только мне казалось, что оставлял вместе с мертвыми товарищами и частицу себя. Бледный, отрешенный, осунувшийся. Он прочти не спал. Иногда я видела его сидящего с закрытыми глазами, прислонившись к стволу дерева, накрытого собственным плащом. В доме места не было. В свободных комнатах лежали раненые. Каждое утро солдаты выносили трупы и заносили в дом других раненых. Кого могла я спасала, возвращала с того света. Но что можно сделать в этих ужасных условиях? Они умирали… много умирало. Я лишь выскакивала на улицу и рыдала от бессилия, когда приходилось в очередной раз закрывать чьи-то глаза.

— Ну что ты… Ты сделала все что могла. Ты старалась. Мы все старались.

Мардж гладила меня по голове, а я прятала лицо у нее на груди и хотела, чтоб все это прекратилось, хотела проснуться однажды утром у себя дома. В своем мире.