— У нас каникулы. Мама всегда об этом знала, а ты… тебя никогда здесь не было. Да и теперь ты здесь со своей бутылкой. Не знаю, с кем нам безопасней оставаться. Никите нужна мама. Ты не вправе нас разлучать только потому, что она не хочет с тобой жить. Она разводится с тобой, а не с нами.

И с этими словами выбежал из кабинета, шваркнув дверью. А я так и сидел на полу, глядя в темноту, не включая свет и сжимая горлышко бутылки. Сколько так просидел, не знаю. Кажется, почти до рассвета. Внутри меня было пусто, настолько пусто, что я прислушивался к этой тишине и ужасался. Потом поднялся с пола, стряхнул с себя обрывки фотографий, измельченные почти в точки, и пошатываясь пошел в нашу спальню. Там все еще пахло ею. Этот запах въелся в стены, подушки, в шкафы и даже в шторы. Запах яблока и ее кожи. Или это он мне кажется.

Сотовый в кармане завибрировал, и я медленно и долго искал его, не мог достать, а когда посмотрел на дисплей, увидел сообщение от Андрея.

"Мне нужны документы. Давай встретимся завтра".

Кивнул сам себе, в пустоту. Так же шатаясь прошел по комнате, к стене у окна, нащупал по поверхности рычаг, надавил, и панель отъехала в сторону, открывая сейф. Я провернул несколько раз колесико с цифрами, выставляя код. Распахнул дверцу и… замер, мгновенно трезвея. Папка с документами пропала.

Я помню тот рассвет, его коснулся ты,

И много долгих лет мы проводили.

Вопросы без примет, разбитые мечты,

И чувства все на нет — не простили,

Не простили, не простили, не простили.

Наверно, время не за нас.

Просто лечит нас, в темных стеклах прячет слезы.

Время, только не за нас. С кем оно сейчас?

Я вниз падала, как звезды.

И пеной унеслась моя любовь к тебе.

Не знаю, как спаслась, как я сумела.

Твоя лишь разожглась от спички в стороне,

Но я поняла, нас не грела,

Нас не грела, нас не грела, нас не грела.

Наверно, время не за нас.

Просто лечит нас, в темных стеклах прячет слезы.

Время, только не за нас. С кем оно сейчас?

Я вниз падала, как звезды.

Наверно, время не за нас;

Время, только не за нас. С кем оно сейчас?

Я вниз падала, как звезды.

(с) Наргиз Закирова

Документы взяла я. Да, в последний момент я все же это сделала. После звонка Игоря… и предупреждения, что дальше церемониться не станут. После вопроса, чьи волосы в конвертике я хочу получить первыми. Руси, Вани или Никиты.

Да, я говорила себе, что не предам Руслана, что никогда не смогу его обмануть и что-то сделать за его спиной, но, когда тебе говорят, как расчленят твоего ребенка… мозги отказываются работать. Может, кто-то скажет, что я могла рассказать об этом мужу, поговорить, решить вдвоем… нет, не могла. Потому что он больше не Руслан Царев с целой свитой нужных людей. Царев официально мертв. Для того чтобы снова стать им, нужно воскреснуть. А воскреснуть означает встать под прицел снайпера и подставить ему свое сердце.

И враги знают об этом, знают, что мы одни и ни черта не сможем сделать. Я отдала документы Игорю. Тогда… во время барбекю. Отвезла папку. Вспомнила, как заставила Руслана подписать бумаги… заставила сделать то, чего он никогда бы не сделал… Вот она — точка обратного отсчета. Именно с этого момента я уже знала, что мы не будем вместе, и он никогда меня не простит.

* * *

" — Поцелуй меня. Ты разве не соскучился?

— Соскучился. Но я сейчас немного занят.

— Ммм, занят?

Показывает пальцем на сотовый. А я расстегиваю блузку пуговка за пуговкой, пока он смотрит на меня расширяющимися глазами, и улыбка исчезает с чувственных резко очерченных губ.

— Да… Виталий Генадьевич, насчет последней поставки я говорил с Костей. Нет. Там скидку никак не сделать, но с учетом того, что вы наш…

Распахнула ворот, обнажая грудь, видя, как он напрягся и стиснул челюсти. Обошла кресло сзади.

— Мне нужна твоя подпись на накладной.

Запуская руку в ворот его рубашки, царапая коготками по груди и молясь про себя, чтоб смотрел только на меня, а не в сам документ. Села на краешек стола и поставила ноги на подлокотники кресла, раздвигая колени и выгибаясь назад.

— Да… сегодня все будет отправлено, — смотрит на меня голодным взглядом, а сам черкает на бумаге свою подпись, и я незаметно сунула ее обратно в папку.

— И здесь, — сбрасывая туфель и упираясь ступней в его каменную эрекцию, видя, как приоткрывается рот, и каким тяжелым становится взгляд. Ставит еще одну подпись, и я прячу документ в папку. Убрала ногу и свела колени, ловко спрыгивая со стола.

— Когда закончишь, жду тебя в спальне.

Но уйти не смогла, меня схватили за руку, опрокинули на стол спиной, задирая юбку и подтягивая к себе за бедра.