Она молчит, пытается вырваться, отвернуться, но я удерживаю ее локтем, придавив спиной к своей груди, долбясь в нее, как отбойный молоток, чувствуя приближение оргазма.

— Нравится? Отвечай… твой дохлый слизняк… нравится?

— Дааааааа, — орет, захлебываясь, а меня дергает от всплеска боли, ненависти, отчаяния и ненормального наслаждения, дикого, мощного, болезненного. Меня сотрясает, корежит, ослепляет.

Изливаться в нее, ругаясь матом, чувствуя запредельное отвращение к нам обоим. Да, к себе тоже. Я только что трахал свою шлюху-жену возле трупа ее любовника. Чтоб так низко пасть… кем надо быть? Наверное, и я сам уже мертвец, если мне наплевать.

Сегодня в меня вернулся тот бешеный и конченый псих, каким я был до нее. Сегодня моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Моя, ее и наших детей…

Брезгливо толкнул вперед, освобождаясь из ее тела, содрал телепающиеся на дрожащих женских коленях трусы и вытер член, бросил трусы рядом с ее лицом. Пусть подотрется тоже.

Смотреть на нее больше не хотелось. Отвернулся, набрал своего человека. Раньше никогда бы не звонил ему при ней… а сейчас по хер. Мне больше и скрывать-то нечего.

— Я здесь наследил. Убрать надо. Да так, чтоб не докопаться. Плачу по двойному тарифу. Координаты скину на мейл.

— Будет сделано, Бешеный… давно не звонил. Стряслось чего?

— Когда стряслось, тогда и позвонил. Прибери.

— Не волнуйся. Оформим в лучшем виде, как в старые добрые времена.

Отключил звонок, слыша, как она прошла по опавшим листьям, как поправляет одежду.

— Детей не получишь. Не только потому что им нечего делать с такой бл*дью, как ты, а потому что со мной безопасней.

Всхлипнула судорожно, а я не испытал ни капли жалости. Должна была понимать, что делает, а если не думала, то это ее проблемы.

— Маме твоей квартиру куплю. Думаю, она сама потом с тобой созвонится. Можешь с ней жить, мне по хер. Развод оформлю в кратчайшие сроки. На существование дам… я ж кормильца твоего убил, чтоб ноги не протянула.

— Руслан…

Передернуло всего. Как будто напоминанием, как зубным, вскрытым нервом ее голосом весь я.

— Имя мое не произноси. Никогда. Чтоб не слышал его. Для тебя теперь Бешеный или вообще никак. Не хочу, чтоб имя мое марала голосом своим проклятым.

Рубашку в штаны заправил, подошел к машине, распахнул дверцу.

— Посиди, попрощайся со своим еб**ем. Машину за тобой пришлю. На. Тебе на первое время.

Достал деньги из бумажника и швырнул на землю.

— Руслан.

Резко обернулся и замахнулся, чтоб выбить с ее губ свое имя, чтоб язык прикусила, чтоб болью запомнила не звать никогда. Но встретился с ее взглядом, и рука застыла в воздухе, одеревенела… Когда-то эти глаза смотрели на меня с любовью. Когда-то плакала из-за меня и ждала с тюрьмы… она мать моих детей.

— Не называй моего имени, я сказал.

— Дети… я смогу их видеть?

— Нет. И это был твой выбор. Когда ты уходила… бежала, мать твою, из моего дома к своему козлу и бросала их там… ты понимала, что ты делаешь. А теперь живи с этим.

Развернулся, сел в машину, повернул ключ в зажигании.

— Руслааан, подожди… умоляю. Видеть их хотя бы раз в неделю… раз в месяц. Руслаааан… я прошу тебя.

Навалилась на багажник, но я резко вдавил педаль газа, и она упала в листья и так и осталась там лежать… и только в этот момент я ощутил, как по моим щекам катятся слезы. Сукааа… как же выдержать эту боль? Как жить дальше без Оксаны и с пониманием что предала… как жить?

Как-будто сразу после боя, как раскалившись до красна

Остались нам вдвоем с тобою любви просроченой слова.

Потом банально хлопнув дверью, не оглянувшись,

Ты пошла ходить другою параллелью одна.

Что ж ты натворила. Ну как же ты могла?

Закончилась весна и все запорошило.

Что ж ты натворила. Решай теперь сама,

Как все забыть слова; и все, что с нами было

Разрушила сама.

Навеет запах на постели, что где-то рядом бродишь ты.

И без тебя осиротели мои наивные мечты.

Сольются в месяцы недели; и если не вернешься ты,

Пока не будем ставить точки над и.

Что ж ты натворила. Ну как же ты могла?

Закончилась весна и все запорошило.

Что ж ты натворила. Решай теперь сама,

Как все забыть слова; и все, что с нами было

Разрушила.

Григорий Лепс