— И… и никак нельзя уничтожить этого человека?

Андрей усмехнулся.

— Как легко это звучит. Уничтожить. Это все равно что хотеть уничтожить президента.

— Но ведь можно что-то найти.

— Можно. Но для этого нужно время… и именно поэтому документы я отдал твоему мужу. Мне нужно было время. Мои люди ищут компромат на Зарецкого. Точнее, уже нашли. Теперь нужны доказательства.

— Какой компромат? Что вы о нем знаете?

— Это не имеет значения. Меньше знаешь — крепче спишь.

Выпила залпом свою воду. Мысли пока что хаотично роились в голове. Но я уже не сплю совсем и знаю слишком много, чтобы смириться.

— Почему разводитесь с Русланом?

— Потому что… не могу так больше.

Встала и отошла к другому окну, открыла его настежь.

— Может быть, сейчас не время говорить на эту тему, но ты можешь поделиться со мной… иногда чужие могут выслушать бесстрастно и дать дельный совет. Ведь они объективны. Ты уже теряла его… по гораздо тяжелым причинам, чем участие в сокрытии таких важных документов без твоего ведома.

— Мне надоело… надоела эта жизнь, эта гонка на выживание, этот страх за детей. Я ему больше не верю и не пойму, как можно жить с человеком, который постоянно лжет.

Потом посмотрела на него, чувствуя, как меня разрывает от ярости.

— А ты…ты своей жене также лжешь?

Молчит, курит и опять смотрит в окно.

— Лжешь… все вы лжете.

— Это не ложь. Это сокрытие всей правды. Золотая середина, которая помогает нам беречь своих женщин, а им не знать того, с чем потом будет трудно смириться.

— И все равно это называется ложью.

Направилась к двери, чувствуя, как дрожат руки и ноги… Я пока что боялась думать о том, что натворила. Боялась, что Андрей узнает о документах… и о том, кому я их отдала.

— Многое на этом свете имеет несколько сторон медали и называется разными словами. Иногда лучше не знать.

— Тогда что значит доверие?

— Не знать и доверять своему мужчине, чтоб ему не пришлось лгать.

Взялась за ручку двери и тихо спросила:

— А незнание освобождает от ответственности?

— Что?

— Ничего… просто мысли вслух. Спасибо, что честно рассказал. — хотела выйти, но обернулась и попросила. — Не говори Руслану, что я приезжала. Это уже не имеет никакого значения.

Я верну эти документы… Или найду компромат.

Я не играла в слова, быть может я не права.

Я знаю много причин, со мной нет середин.

Я не просила тепла, любовь сама утекла.

Смотри сколько есть сил, в глаза, один на один.

Ты делал больно мне, а я не смогла.

Давай выключим свет, устала я от войны.

Вгони патрон в пистолет, а у меня нет вины.

Давай выключим свет, устала я от войны.

Вгони патрон в пистолет, а у меня нет вины.

Ты рядом, но я одна. Я натянута, как струна.

И поздно что-то менять, нам лучше все потерять.

Давай решим все сейчас, что впереди нет и нас.

Я так хотела поднять звезду и в небо опять.

Ты делал больно мне, а я не смогла.

Давай выключим свет, устала я от войны.

Вгони патрон в пистолет, а у меня нет вины.

Давай выключим свет, устала я от войны.

Вгони патрон в пистолет, а у меня нет вины.

Наргиз Закирова

Проснуться на полу в позе эмбриона от звонка мобильного и понять, что так и уснула, рыдая, уткнувшись лицом в гостиничный ковер. Уже какую ночь. Словно в тумане, словно не в своей жизни, а в чужой, словно в жутком лабиринте без начала и конца. Все тело болит, как в синяках и кровоподтеках. Привстала и подползла к сумке, чтобы достать сотовый. Нестерпимо болит голова, и в глаза словно песок насыпали, он режет склеры, и мне хочется снова заснуть. Какое-то время без боли и без мыслей. Время тишины и снов о счастливом прошлом и несбыточном будущем.

Взглянула на дисплей — номер бывшего мужа. Не сейчас. Я слишком разодрана и разбита на куски, чтобы говорить с Сергеем, чтобы участвовать в какой-либо пусть даже самой незначительной войне. И это ощущение нереальности происходящего, ощущение, что я сошла с ума, превратилась в какой-то кусок болезненного сгустка. Полуслепая, глухая, полуразложившаяся от отчаяния. Сколько времени я бродила по своему номеру, держась за стены, оставляя следы холодных ладоней на окнах, сидя на полу, лежа. Последний раз я так загибалась от боли, когда думала, что он мертв… когда мысленно не могла его похоронить и смириться с его смертью… а ведь он сейчас действительно умер. Для меня. Мы с ним умерли. А ведь я так верила, что мы никогда не умрем, что мы вечные после всего, что было.