Разбитая любовь, а может, обратно?

Тяжело дышать, но уже не больно -

Вся моя душа парализована. Парализована.

Знай, ничего не изменить, и ни к чему

Искать причины — мне уже довольно фраз.

Как в первый раз нам уже не полюбить…

Наши души излечимы, но запомним, как сейчас:

Разбитая любовь — тонкие нити,

Мы хотели вновь соединить их.

Тяжело дышать, но уже не больно,

Вся моя душа парализована.

Разбитая любовь, белые пятна;

Разбитая любовь, а может, обратно?

Тяжело дышать, но уже не больно -

Вся моя душа парализована. Парализована.

Григорий Лепс

Как банально и просто. Слишком просто, настолько просто, что от тошноты хотелось выблевать собственные кишки. Она у него дома. Никто нигде не скрывается. Ушла к нему в его долбаную, маленькую "студию". Я ощущал, как превращаюсь в психопата. По щелчку пальца из нормального человека в маньяка. Я хотел крови, я ее жаждал. Я представлял, как убью вначале его, а потом ее. Или наоборот. Мне чудился запах агонии этих двоих. И все это время смотреть ей в глаза, чтобы понять. Чтобы осознать за что… осознать, что все это правда. Пусть увидит меня и начнет бояться. Потому что я больше не милый Руслан, преданный муж, готовый вымаливать, бл*дь, секс у своей собственной жены, а Бешеный, каким я был всегда и перестал только ради нее. А теперь я желал только одного. Ее боли, ее крови, их криков. Разодрать на части.

Но где-то теплилась надежда, что я ошибся. Что это какой-то спектакль, что все происходит не по-настоящему. Это ведь моя Оксана, моя девочка. Мы столько прошли вдвоем. Она ведь ждала меня из тюрьмы. И никого не было…

"Разлюбила. Так бывает…" Не бывает. Я ведь не разлюбил.

Я приехал один. Мне не нужны были свидетели моего позора. Я собирался разделаться с ними сам. Остановился у его дома и не решался подняться. Мне требовалось время и смелость увидеть то, что больше никогда не смогу забыть. Я курил и смотрел на окна, ощущая, как всего трясет, как дрожит каждая вена в моем теле. Поднимусь и… так, как прежде, уже не будет никогда. Поднес окурок к запястью и затушил об себя. В какой-то призрачной надежде, что это кошмар и от боли я, бл*дь, проснусь и… она будет лежать рядом на подушке. Сонная, мягкая, пахнущая яблоком. Но вместо этого тихо зарычал и сморщился от запаха паленой плоти. Отшвырнул окурок и решительно пошел наверх.

Я впервые в своей жизни умирал. Не тогда, когда ради нее позволил меня изрешетить на вокзале, а потом собирал себя по кускам после взрыва. Это была ерунда. Я умирал именно сейчас, когда смотрел, как чужие мужские руки лапают мою женщину, как она…она, мать ее, льнет к нему, выгибается целует его губы теми губами, которыми целовала меня. Вот она смерть. Я даже чувствую ее ледяное дыхание на своем затылке. Костлявая рука сдавила мое сердце до хруста, и с хлюпающим звуком оно разорвалось у меня в груди. Скоро там ничего не останется. Только ледяная пустота. Мне хотелось заглушить эту боль, что раздирала изнутри. Заглушить ее чем угодно. Немедленно. Иначе я действительно сдохну. И дальше все, как в тумане. Ее крики, его. Мольбы пощадить трусливым голосом, и мне хочется выстрелить ему в рот, чтоб заткнулся прямо там. Я его даже не вижу. Только ее.

Только ей в глаза. Постоянно. Отыскивая с какой-то надеждой хоть малейший проблеск того, что я ошибаюсь. Но его там нет. Ее глаза пустые. Для меня.

* * *

Вот она стоит передо мной на коленях, опустив голову, а я, истекая кровью изнутри, слушаю каждое ее слово, которое, как ржавый гвоздь, вбивается мне в развороченную грудину. Я уже сделал выстрел в сторону… В моем пистолете осталось два патрона.

— В глаза мне смотри, Оксана. Не в землю, не на своего е**ря, а мне в глаза. Когда ты с ним трахалась, тебе хватало смелости, а теперь будь смелой и смотри в глаза тому, кого ты предавала.

— Стреляй, — глухо сказала она и подняла на меня затравленный взгляд, — я знала, на что иду. Это был мой выбор.

— Зачем так быстро стрелять? Мы еще поговорим. Пообщаемся. Последний раз. Разве ты не говорила, что тебе не хватает разговоров, общения, моего присутствия. Вот он я. Общайся.

— Уже не хочу. Слишком поздно.

— Ты…ты же говорила, что любишь меня… нет, бл*дь, ты же любила. Я чувствовал. Я ощущал это, так не лгут.

— А я не лгала… я действительно тебя любила… а потом разлюбила. Так бывает, Руслан. Это жизнь. Все мы люди и…

— Какое-то бл*дское у тебя сердце. Мужа разлюбила, меня… а этого, когда планировала разлюбить? Видишь, я облегчил твою участь. Теперь тебе будет легче. Или мертвецов ты все же любишь дольше, Оксана? Как давно ты с ним? Как давно ты предаешь меня?

Судорожно глотнула воздух, а у меня внутри все болит с такой силой, что кажется я сейчас загнусь от этой боли.