Я провела пальцем по стеклу, глядя на влажный отпечаток. Когда-то я рисовала сердечки и писала первые буквы своего имени и ЕГО. Ставила заветный плюс. Потом, когда наступали холода, я могла выдохнуть горячий воздух, и надписи проявлялись на окне.

Когда Мами приказала вымыть окна, я плакала и просила ее этого не делать.

В голове зазвучал голос няни и моей мамы, как будто совершенно рядом, как будто они стоят за моей спиной:

«– Этот парень вскружил ей голову, Юля влюбилась в сына ди Мартелли. Самое страшное, что могло произойти с нами. Никогда не хочу с ними породниться, никогда!

– Если девочка любит, то как она может выбирать? Сердцу не прикажешь!

– Я тоже любила, и это была самая огромная глупость в моей жизни! Я не послушала свою мать и сбежала с Мишей… а могла выйти замуж за хорошего, трудолюбивого парня. Но мне вскружил голову бандит. За это я поплатилась слишком многим… Не хочу, чтоб она была несчастна!

– Нет ничего важнее права выбора, и насильно счастлив никто и никогда не был.

– Он принесет ей горе!

– Значит, это будет ее личное горе…»

– Он полностью отошел от дел. Теперь всем занимается Сальваторе.

Голос Марко заставляет тряхнуть головой и с сожалением отпустить образы.

– Мне все равно, что станет с твоим отцом.

– Это из-за тебя. Ты знаешь?

Я не понимала, осуждал ли он меня или просто рассказывал. Теперь я не так хорошо понимала Марко и не особо к этому стремилась.

– Ты едешь с нами?

– Да. Сейчас всем лучше уехать. Пусть все уляжется. Тем более в доме намечается ремонт. Сальва хочет полностью все переделать по эскизам нашей матери.

– Сколько человек… погибли? Той ночью…

– Около десяти.

– Разве они не ваши родственники? Джино не твой кузен?

– Они не Мартелли. Отец Джино представлял могущественный клан Палератти. Теперь начнется война. Мы должны быть к ней готовы.

Я продолжала водить пальцем по стеклу и услышала тихие шаги Марко позади себя. Потом увидела его отражение в окне.

– Ты смирилась, да? Покорилась ЕМУ?

Я перестала «рисовать» и посмотрела на золотистые лучи солнца, запутавшиеся в облаках.

– Я никогда не смирюсь.

– Ты…ты все еще жаждешь свободы? Ты его любишь?

Я вытерла все, что начертила, яростно оставляя только следы своих ладоней. Никаких плюсов больше нет, только минусы, только потери.

– Я все еще жажду свободы… и я понятия не имею, что такое любовь. Ее не существует.

– Существует… – как эхо, повторил последнее слово. – Я мог бы попытаться освободить тебя снова, ты…ты хотела бы этого?

В коридоре послышались шаги, и я догадалась, что вошел мой муж. Это странная способность чувствовать его на расстоянии, улавливать запах его кожи. Марко дернулся и стал белым, как мел.

– Болтаете?

С деланным весельем спросил Паук, потягивая виски из бокала и предлагая его Марко, тот отрицательно качнул головой и опустил взгляд. Рядом с Сальвой его младший брат уменьшался ростом, горбился, стирался. Становился снова сутулым, больным мальчиком, на которого жалко посмотреть. И Сальва… рядом с ним высокий, мощный, статный. С широкими плечами, сильным телом. Сегодня на нем белая рубашка, и она невероятно подчеркивает цыганскую смуглость его кожи и иссиня-черные волосы. Буйные, вьющиеся, непослушные.

– Я не пью.

– Конечно, мой правильный трезвенник брат. Мой святой Маркус ди Мартелли.

Потрепал его по волосам. Страшно. Да, Марко смертельно боится своего брата, боится, что тот услышал.

– Я рад, что ты согласился уехать с нами, несмотря на мое решение в отношении отца.

Краска возвращается к щекам Марко, он понемногу успокаивается.

– Тебе виднее, как правильно поступать. Отец болен… и должен проходить лечение.

– Он избил Вереск. Каждый, кто каким-либо образом тронет мою жену, будет жестоко наказан. Даже если он мне близкий родственник. Я его предупреждал.

Сальваторе подошел ко мне сзади, убрал волосы с моего затылка и наклонился к моему уху. Но нет, он не говорил шепотом… он говорил так, чтоб его слышали все. Как будто ему нравилось шокировать Марко, заставлять меня краснеть и прятать взгляд.

– Я купил тебе комплект драгоценностей, любимая. Это колье скроет засосы на твоей шее. Посмотри, Марко, какие бриллианты я привез для твоей невестки. Они оттеняют ее волосы и ее белоснежную кожу. Вся в бриллиантах. Как королева. Моя Вереск!

Не спрашивая у меня разрешения, Сальва надел мне на шею тяжелую толстую ленту, усыпанную камнями.

– Вот во что должна быть одета моя жена… а не в дешевые безвкусные тряпки мачехи. Ты должна была спросить меня – во что одеться… чтобы меня взбудоражить.

Вдел в мои уши серьги и взял за руку, чтобы надеть кольцо, но я сжала пальцы, не позволяя этого сделать.

Сальваторе поднес мою руку к губам и прихватил палец так, что тот оказался у него во рту, и я вынужденно расслабилась. На влажную кожу кольцо легко скользнуло по фаланге.