– Ночью или сейчас? М?

– Никогда! – ответила дерзко, вздернув подбородок.

– Никогда?

– Никогда!

Схватил за талию и усадил на перила, рывком развел ноги в стороны и прежде, чем я успела что-то сделать, прижался ртом к моей промежности, закрытой тонкой тканью трусиков.

– Кто-то увидит… – жалобно, пытаясь оттолкнуть.

– Не увидят. Я купил для нас трое суток. Даже когда мы уйдем отсюда, это место все еще будет оставаться нашим.

Содрал трусики и развел мои ноги еще шире.

– Хочу смотреть на тебя.

И смотрит. Нагло, с нескрываемым голодным интересом. Провел пальцем по нижним губам, и я вся взвилась от этого прикосновения.

– Если бы ты видела, как ты течешь для меня. – наклонился и провел осторожно языком, и я тут же сжала колени. Вскинул голову… Боже мой, какой же порочный этот взгляд, эти влажные губы.

– Да, я помню. Никогда.

Облизал губы и склонил голову еще ниже. А я посмотрела на его лицо, на его руки, сжимающие мои белые бедра, контрастом с его смуглой кожей, и меня пронизало острым, первобытным желанием. Неуправляемо сильным, едким.

Содрогнулась от прикосновения языка. Застонала так надсадно, что горло словно обожгло этим стоном. Безумно захотелось подставить себя этим губам… мне кажется, я могу их представить, могу увидеть, как они касаются меня там, внизу. Как кончик его языка цепляет чувствительный узелок нарочито мягко, слегка.

И снова поднимает голову, чтобы смотреть на меня. Дразнит. Одним своим взглядом сводит с ума. Война продолжается. Она безжалостна всегда и во всем… Он хочет доказать мне, что я хочу его… и знает, что я хочу его.

Хочу ощутить эти губы вокруг клитора и затрястись от надвигающегося оргазма, от остроты этих умелых ласк. И он это делает. Обхватывает губами, всасывает, ритмично, нарочито медленно и тут же отрывается снова.

Тяжело дыша, смотрю на него сверху вниз, чувствуя, как соски натянули материю платья, как свело судорогой низ живота, как хочется закричать от яростного возбуждения.

– Или все же сейчас?

Поднимается к моему лицу и поглаживает складки плоти.

– М, Вереск? Хочешь кончить мне на язык? Сейчас?

Закричала, приняв в себе его пальцы, сжала их изо всех сил с нарастающей дрожью безумия. Как сумасшедшая, хватая воздух губами, умоляя про себя не останавливаться, чувствуя, как жадно таранит плоть, но он, конечно же, остановился и, поигрывая кончиком языка, прищурившись, смотрел мне в глаза.

– Скажи… сейчас. Скажи, чтоб я трахнул тебя языком сейчас.

Я почти плачу. Жалобно смотрю ему в глаза и ненавижу себя за это.

– Я вылижу каждую твою судорогу, вылижу твой оргазм. Вот так…

И снова вылизывает пульсирующий клитор, причмокивая горячими губами, скользя по нему языком, не прекращая толчков пальцами, заставляя сжиматься и невольно извиваться под этой пыткой, тянуться за его языком, дарящим невыносимое удовольствие. Пока не ощутила укус… и не всхлипнула от разочарования, глядя, как оторвался от моей плоти. Его лицо, мокрое от слюны и моих соков. Он жадно и пошло облизывается. Я не просто пульсирую. Меня разрывает, мне больно. Я так хочу, что больше ни о чем не могу думать.

– Сейчас…, – шепотом под его ликующий взгляд.

– Сейчас хочешь кончить мне на язык?

– Сейчас…хочу кончить тебе….на язык.

Он опять всасывает ртом набухшую, раздразненную плоть. Всасывает клитор сильно, ритмично, толкаясь пальцами все быстрее, подводя к бездне, сбрасывая в самое пекло.

– Кончай, малая!

Хриплым приказом, и меня до боли простреливает утонченно острым, разъедающим оргазмом. От сильной судороги выпрямляюсь, впившись в перила, запрокинув голову, вытянув назад шею до боли с каким-то невероятно гортанным криком. Моя плоть сокращается с такой силой, что кажется, это причиняет боль. Сдернул с перил, впечатал в стену и сильным толчком вошел в меня, закусил сосок через ткань платья и тут же дернулся. Изливаясь внутри.

– Ты…ты все еще сжимаешься…., – простонал мне в губы, – такая сладкая.

Целуя меня с моим же вкусом. По моим щекам катятся слезы долгожданного, сумасшедшего облегчения, и все тело вздрагивает. Нежно ответила на поцелуй, впиваясь в его волосы пальцами.

– Все еще…несчастна? – спросил, потираясь щекой о мою щеку.

– Да, – прошептала и потерлась в ответ….

Мне нужна передышка. Мне нужны силы, чтобы решить, как все будет дальше… силы воевать с ним насмерть.

Потом мы еще долго смотрели через подзорную трубу на город, на море. Мне казалось, что время остановилось, казалось, что меня больше не сжигает ядом ненависти.

***

Мы идем по узкой улице, куда-то к парковочным местам. Сзади охрана, впереди все тот же гид.