– Ты молодец. Ты всегда был хорошим и целеустремленным мальчиком… Спасибо тебе за помощь. Без тебя я бы не смогла сбежать… Ты так много сделал для меня, Марко.

Парень подошел к одному из цветков вереска и вдруг безжалостно его раздавил подошвой ботинка.

– Она была напрасной! Ничего не вышло!

– Ну почему? Два года свободы многое для меня значили. И если бы не ты, у меня бы их не было.

Парень поднял голову и мрачно посмотрел мне в глаза.

– Теперь ее у тебя никогда не будет! Ты стала его женой!

Прозвучало очень зло, необычайно зло для Марко. Я привыкла видеть его другим. Мне всегда казалось, что он добрый и нежный мальчик. Не способный на ярость. Наверное, я во многом ошибалась. И в отношении него тоже.

– Да…теперь я стала женой твоего брата.

Раздавил еще один цветок.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Говорить о том, что это было против моей воли, бесполезно. Он и так все знает, и поэтому его злость мне непонятна. Как будто в этом браке есть и доля моей вины.

– Если бы ты поехала туда, куда сказал я – он бы тебя не нашел! – и тут же ушел от конфликта. – Ладно. Мне пора. Надо рассматривать иски против отца.

Развернулся и направился в сторону дома, а я заметила, как он прихрамывает на левую ногу.

– Марко!

Обернулся.

– Я рада, что у тебя все хорошо… прости, что так эгоистично оставила тебя без донора.

Продолжил идти к дому, а я смотрела на раздавленный цветок и чувствовала его удушливый запах. Теперь он ассоциировался у меня только со смертью.

***

Теплые струи воды падали на разгоряченное тело. Летняя жара никогда раньше не напрягала, а сейчас казалась удушливой и сводящей с ума. Кондиционеры в огромном доме, конечно, спасали, но после улицы тело казалось липким и грязным. Прохладная влага остудила голову, заставила расслабиться напряженное тело.

Закрыв глаза, я намыливала кожу мылом… но даже оно пахло вереском. Моя комната, постельное белье, цветы. Все сиреневого цвета. Как будто Паук устроил культ этого оттенка во всем доме.

Прислонилась лбом к мраморному кафелю и прикрыла глаза. В очередной раз обуреваемая горьким разочарованием и тоской. Единственный мужчина, которого я желала, моя первая и единственная любовь, оказался моим врагом, причиной моего сиротства, моей болью, стыдом и сожалением… И никогда нам не быть вместе. Между нами могилы наших близких, между нами реки крови, между нами невозможность… А ведь когда-то я любила слышать тихое «Вереск» его голосом. Даже в моем имени было это сокровенное сумасшествие. Вся яростная страстность его дикой натуры.

Он растоптал все мои мечты… О, как же я ненавидела его и за это тоже… Возможно, даже больше, чем за смерть моих родителей. Ненавидела за то, что он… он был их палачом. Их и нашей любви. Лишил меня права любить его, хотеть… быть с ним счастливой и не презирать себя за это.

Закрыла глаза, принюхиваясь к запаху мыла, поглаживая его пальцами. В душе всплеском былая нежность к воспоминаниям и зависть к прошлому, где мы были такими беззаботными. Сквозь прозрачную массу просвечивался цветок, окруженный тоненькими трещинками, как паутиной.

– Ты пахнешь намного слаще. Каждый твой волосок, каждая мурашка на твоей божественной коже сводит с ума своим диким ароматом… Два года вдали от тебя были адом. Два года я землю рыл, чтобы найти тебя, Вереск. Тебе никогда от меня не спрятаться… я, как животное, найду тебя по запаху.

Хриплый голос над затылком, и по телу прошла дрожь. От неожиданности пальцы разжались, но большая, смуглая ладонь поймала кусок мыла. Я услышала, как он шумно к нему принюхался, а потом так же потянул запах моих волос.

– Чертовая ерунда по сравнению с оригиналом… Оно сделано на заказ, – горячая ладонь скользнула по моей спине, вдоль позвоночника, – из того самого вереска. Я скучал по тебе…

Ткнулся лбом мне в затылок, смял волосы жадной рукой.

– Уйди! – настойчиво, стиснув челюсти и сжав руки в кулаки. Осознавая, что он видит меня сейчас совершенно голую… и я беззащитна против него. Эта беззащитность вызывает панический ужас стать ему покорной. Как и его нежность. Она намного страшнее ярости.

– Я только пришел, – прошептал над самым ухом и сильно укусил за мочку, заставляя вздрогнуть. Пальцы очертили каждый позвонок, вызывая мурашки на коже.

– Я искал сравнение с тобой, я трогал самые дорогие шелка, самый великолепный атлас и… ни хера… они шершавые, по сравнению с твоим телом.

– Не смей ко мне прикасаться своими мерзкими лапами!

Услышала ядовитый смешок, и ладонь перестала прожигать ментальные раны на моей спине.

– Для того, чтобы оттрахать тебя, мне не нужны руки! Запомни, Вереск, я могу заставить тебя корчиться от удовольствия, не прикасаясь пальцами.

– Убирайся!

С облегчением ощутила, как он отстранился, и тут же дернулась, когда сильная струя душа прошлась вдоль позвоночника и ударила по ягодицам. И он тут же развернул меня лицом к себе.