– Да…я…не хочу убивать тебя…эскама…согласись дать мне свою кровь… и может, мне станет легче. Может… а может, и нет. Ты можешь отказаться.

И закричала, снова выгнувшись и выкатив глаза, руки судорожно сжались, стянули простыни, ее голова заметалась по подушке.

– Я согласна…что я должна сделать?

Седоволосый старик приблизился ко мне с иглой в руке и проводами.

– Дашь ей свою кровь добровольно столько, сколько потребуется!

– Не убей! – хрипло крикнула Айше и схватила врача за руку, – Убьешь – сдохнешь сам…обещаю!

И ее глаза закатились, а я повернулась к нему и протянула руку.

– Берите сколько нужно…я согласна.

Я не знаю, в какой момент перед глазами все поплыло, и я начала погружаться в вязкий туман беспамятства. Наверное, после того как старик сказал, что надо еще, что этого слишком мало. Именно так и сказал.

– Отлично…но этого слишком мало.

У него сухой голос, похожий на шелест осенней листвы под ногами. И мне кажется, я вижу эти осенние листья. Как они летят и кружатся, взмывая вихрями вверх в ясное небо.

Я не видела, сколько крови они у меня берут. Мне было страшно смотреть на иглы, на трубки. Я с детства всего этого боялась. Теряла сознание на уколах от страха. Все, что связано с венами, вводило меня в состояние шока.

Постепенно мое тело становилось невесомым, становилось каким-то легким и очень нежным, как пушинка. Я закрывала глаза и взлетала все выше и выше. Так похожа себе на те самые листья. Пока не услыхала где-то далеко:

– ХВАТИТ!

Резкое, отрывистое, знакомым до боли голосом. Настолько въевшимся в мозги, что от одного его звучания я погрузилась в полнейшую тьму с ощущением полного блаженства.

Мне ничего не снилось долгое время. Я не помнила своих снов с тех пор, как появилась в этом доме. Как будто кто-то выключал нас вечером и включал утром, или мозг так боролся со стрессом и постоянным страхом. Так хотела увидеть маму, или свой дом, или птиц за окном. Но видела только потолок и стены своих комнат. Раньше ужасающе белые, а теперь украшенные лепкой, зеркалами и мрамором.

А сегодня…сегодня я вдруг видела сон. Как лежу на широкой постели с прозрачным черным пологом с обеих сторон, на очень упругом матрасе в чистом благоухающем жасмином шелке. Моя голова запрокинута назад, а волосы разметались по подушке и щекочут мне щеки. Мое тело все еще невесомое, легкое, будто чужое…словно тело бабочки с тонкими крылышками. И я вижу, что со мной рядом кто-то стоит. Даже больше – я ощущаю запах. Тот самый, звериный, будоражащий аромат, впивающийся во все мое тело тоненькими иголочками.

Вижу силуэт, ноги, вижу руку, расслабленную, с перстнями на длинных пальцах. Один из перстней массивный, большой. Это золотая голова волка с раскрытой пастью и сверкающими глазами-бриллиантами. Я уже видела этот перстень…на руке Вахида.

Потом эта рука тянется ко мне, и я ощущаю, как на мое тело наползает что-то мягкое, теплое, оно окутывает меня коконом и становится очень уютно и тепло. И мне так хорошо. Мужские пальцы касаются моего плеча, трогают мою кожу, поднимаясь вверх. Проводят по щеке, по подбородку, убирают прядь волос со лба. Я чуть приоткрываю тяжелые веки и…вижу ЕГО лицо. Оно слишком ослепительно, чтобы не пробить туман моего марева, чтобы не заставить вздрогнуть обессиленным телом. Глаза в глаза. Как же больно смотреть на само солнце. Я хочу, чтобы эти мгновения не кончались.

Прикосновение тягучее, как патока, горячее, как кипяток. И если я умерла, то оно того стоило, потому что меня касается его рука. Эти пальцы гладили мою щеку, и я не знаю, как осмелилась схватить эту руку и поднести к своим губам, чтобы прижаться ими к пальцам и ощутить, как эта самая рука дёрнулась.

Но ведь это сон, а во сне я могу…могу тронуть его, во сне все можно.

Не убирает пальцы. Они около моих губ. Дрожащих, полуоткрытых, касающихся его запястья, фаланг. Проводит большим по верхней губе, цепляет нижнюю, оттягивая вниз, снова гладит скулу и потом накрывает мои глаза, заставляя сомкнуть веки. Что-то гортанно говорит на своем языке. И его голос вкрадчиво ласков, если вообще он может быть таким. Я хочу, чтобы он не замолкал, чтобы сказал еще что-нибудь.

– Самия…Самия… – это то, что мне слышится, что он говорит, когда трогает мои глаза кончиками пальцев и проводит ими вниз, цепляя ресницы.

Я слышу удаляющиеся шаги, и мне хочется закричать «НЕТ», но мне слишком хорошо. Меня трясет от того, что мои губы касались его руки. Я хочу спать дальше, я хочу умирать, если это смерть…

***

– Пульс в норме. Дыхание в норме. Показатели крови немного занижены, особенно гемоглобин, но все восполнимо. Хорошее питание, витамины, свежий воздух, и мы все бесценные ресурсы сможем пополнить.

Сухой голос врача заставляет полностью прийти в себя и открыть глаза. Точнее, приоткрыть их и вслушаться в то, что происходит.

– Мне приказано знать все, что происходит, и доложить императору.