– Все отчеты будут у вас на руках через час.

Потом мою щеку похлопали.

– Открываем глаза и приходим в себя. Ты уже давно не спишь, я все вижу.

Приоткрыла сначала одно веко, потом другое.

– Посмотри на мой палец.

Провел пальцем возле моего лица, потом в другую сторону, потом вверх и вниз. Пощелкал у моих ушей, ущипнул за руку.

– С реакцией все нормально. Вставай.

Подал мне руку, помогая сесть на постели.

– Голова не кружится?

– Немного.

– Ну, немного не страшно. С сегодняшнего дня ты будешь каждый день приходить ко мне и сдавать анализы. Сейчас тебя покормят, и ты примешь вот это.

Протянул мне пузырек с таблетками.

– Каждое утро перед едой. Возможно, будет еще.

Я отставила пузырек на тумбочку и свесила ноги с постели.

– А как…как она?

– Кто – она?

Вопрос разозлил. И я подалась вперед.

– Та, из-за кого вы сейчас спрашиваете, не кружится ли у меня голова. Ей стало лучше?

– Мне не велено об этом говорить с кем-либо и уж тем более с тобой.

Ясно. Этот сухой букашка-старикашка ничего мне не скажет. Он все складывал в свой небольшой саквояж и больше не обращал на меня внимание.

– Почему вы не скажете именно мне? Ведь если моя кровь помогла ей, я имею право об этом знать. Это моя заслуга!

Мои слова старика разозлили, и он посмотрел на меня исподлобья, а потом зашипел.

– Я бы на их месте забрал все, заморозил и использовал для изготовления лекарства годами. Но тебя, какого-то черта, оставляют в живых, и мне это непонятно. Такие, как ты…только могут помешать. Это неправильно. Я знаю. Я чувствую. Они…они еще пожалеют.

Он вышел из моей спальни, прикрыв дверь, а я посмотрела на пузырек, и мне почему-то не захотелось из него ничего пить. Я спрятала его под подушку и подошла к окну, а потом вздрогнула от неожиданности.

Внизу гуляла Айше. Она почти не хромала. За ней прыгал следом черный пес, очень похожий на волка. Но не из тех…что я видела. А обыкновенного волка, лесного.

И вдруг по позвоночнику прошли адские мурашки ужаса – а ведь в этом доме живут ДРУГИЕ. Живут звери. Те, кто днем обращаются в людей, а ночью становятся хищниками. Теми самыми, которые тогда окружили меня во дворе. И эти хищники – это семья Вахида и ОН САМ!

_______________________________________________________________________

1*Жадран – позор (язык горных волков, прим. автора)

Молчание – самый лучший способ развязать язык любому. Один из сильнейших психологических инструментов. Насилие в самом чистом виде. Одно из самых жестоких моральных издевательств. Хочешь заставить кого-то нервничать – просто молчи. Выжидай. Он заговорит сам. Не голосом, так взглядом, обеспокоенным, бегающим, или, наоборот, слишком напряжённым. Ладонями, вспотевшими, судорожно сжимающими пальцы. И запахом волнения или страха. Он раздражает ноздри, вызывая чёткое желание напугать сильнее, заставить испытывать ужас, почувствовать, как сворачиваются в тугой узел страха и непонимания все внутренности оппонента.

(с) Ульяна Соболева. Позови меня

– Госпожа хочет, чтобы ты приносила ей завтраки и сидела с ней пока она ест. Возможно, она так же захочет с тобой обедать и ужинать.

Мируза – управляющая штатом прислуги и полностью отвечающая за все, что происходит в покоях Айше. Я с ней познакомилась еще несколько дней назад, но официально ко мне она пришла только вчера после того, как я отдыхала еще целый день после «процедуры» сдачи крови. Есть люди без возраста. Люди, которым невозможно определить сколько лет. Такой была МИруза. Высокая, худощавая, одетая во все черное с полностью покрытой головой. С очень ровной спиной, прямой плывущей походкой. Каждая складка на длинном платье отутюжена, воротник стоит колом, пуговицы на манжетах блестят. В ее нагрудном кармане торчит черный шелковый платок.

Потом я узнаю, что Мируза скорбит по мужу и двум сыновьям. Как и когда они погибли, мне никто не рассказывал, а сама женщина не располагала к разговорам.

– Я пришла рассказать тебе о твоих обязанностях. С сегодняшнего дня ты – личная прислуга и компаньонка госпожи Айше. Это означает, что ты должна быть рядом и приходить по первому ее зову в течение суток в любое время. Я начну с того, что тебе запрещено…а потом упомяну, что именно разрешено.

Я кивнула, продолжая сидеть на постели и не зная, как правильно себя вести. Можно ли мне разговаривать.