Медленно повернулся…она стянула повязку, сидит на полу вся в слезах, тяжело дышит, но нагло смотрит мне в глаза.

– Она в порядке.

Отвечаю и смотрю, как девчонка поднимается на ноги. Она пошатывается и вытирает рот ладонью. Нет, она не выглядит жалкой, сломленной и раздавленной.

– Как ее зовут?

– Тебе было мало? Или ты плохо слышишь, Аллаена?

– Ты использовал мой рот так, как ты хотел, а теперь ответь на мои вопросы. Я была покорна и заслужила ответы. Я хочу знать, как зовут твоих дочерей.

Что ж, она, и правда, была покорной. Я отвечу. Почему нет? Если ей хочется знать.

– Асия и Аят…

– Кого я спасла?

– Асию..

Не знаю, почему я отвечал на ее вопросы…наверное, потому что сейчас мне не казалось, что они лживые и мерзкие. А еще она напомнила мне, что, и правда, спасла мою маленькую девочку…Резко подошел к ней и схватил за локоть, дернул к себе. Мне не нравилось…не нравилось ощущать чувство вины перед ней. Перед грязной дочерью моего лютого врага.

– Что это за игра? Во что мы играем, Аллаена?

– В мужа и жену, разве нет?

Нагло спросила и вздернула подбородок, все еще выпачканный слюной, и я невольно достал платок. Сам не понял, как вытер ее рот, провел платком по скулам, осушая слезы. Какое ослепительное у нее лицо. Как невыносимо она красива. Смотришь, и, кажется, режет глаза, хочется смотреть бесконечно. Вспухшие губы, мокрые ресницы, курносый носик.

– Разве я не могу узнать человека, который стал моим мужем?

Она говорит правду сейчас? Ей, и правда, хочется знать?

– Зачем?

– Чтобы понять…

– Что именно ты хочешь понять?

– Почему ты такой?

– Какой?

Меня раздражал этот диалог и в то же время завораживал. Я не мог и не хотел его прекращать. Меня впервые спрашивали обо мне. Это было необычно. Вызывало любопытство и желание ответить. Вместе с подозрительностью. Но ответить все же хотелось.

– Холодный, злой, мрачный….жестокий. Люди не рождаются такими.

– Верно. Не рождаются. Их такими делают другие люди.

Провел большим пальцем по ее нижней губе, по скуле, убрал влажные волосы со лба. Мне нравилось ее касаться. И вот за это очень хотелось снова причинить боль. Потому что НЕ ДОЛЖНО нравиться. Не должно!!! Мать ее!

– Кто-то был жесток с тобой?

От этого вопроса по всему моему телу прошла волна дрожи.

– Это не твое дело!

– Ты злишься, потому что я права?

– НЕТ! Потому что суешь свой нос куда не просят! Знай свое место!

– Если…если ты хотел, чтоб я была жалкой и ничтожной, зачем ты женился на мне? Зачем дал мне свою фамилию?

Я и сам не знал ответ. Точнее, знал и ненавидел себя за него. Потому что я хотел, чтобы она принадлежала полностью мне. На некоем ментальном уровне, чтоб мне была отдана ее душа. Не ответил, развернулся и пошел к двери.

– Я буду покорной, если, и правда, стану твоей женой…а не шлюхой!

Распахнул дверь и выскочил из комнаты, силой захлопнул ее и прижался лбом к стене. Отчего-то ее слова стояли в ушах, отчего-то мне стало трудно дышать, и сердце билось где-то в горле. Я не привык с ними разговаривать. Я не привык им отвечать. Мне никто не говорил, что хочет стать моей женой….

Начало отпускать, словно сразу стало легче. Он позволил себе утонуть в ярко-голубых глазах, броситься в них, нырнуть с победным рыком, с самозабвенностью, на которую не был никогда способен.

Наклонился к ней и медленно провел языком по приоткрывшимся губам, пробуя на вкус эти слова, от которых по всему телу проходила невыносимо чувствительная дрожь. Он никогда раньше их не слышал. Ни от кого… кроме матери. Но если от нее они были более чем естественными, святыми, неприкосновенными, то от маленькой, по сути чужой девочки, которая оказалась его женой самым идиотским и непостижимым образом, которую он изначально воспринимал, как дешевый мусор, который выбросит без сожаления, как только ему надоест… не ожидал, что когда-нибудь ощутит вспышки ослепительного счастья от каждой буквы в этих запрещенных словах.

У. Соболева. «Жена Хана»

Я проснулась от криков и возни во всем доме. Бегали и сновали слуги, кто-то что-то ронял, переговаривался. Обычно всегда тихо. Ахмад не любит громких звуков. В доме должна быть гробовая тишина. Ни музыки, ни громких голосов, ничего. Иногда мне казалось, что я живу в красивом склепе. Очень красивом и таком же мертвом, как и его хозяин.

Наверное, с ним случилось что-то очень жуткое, что-то, что сделало его монстром…Я помнила слова о том, что людей монстрами делают другие люди. Это был момент ЕГО откровения со мной. Момент странной истины, которая открывала мне глаза и туманную завесу его прошлого.