Да, мне хочется не думать о прошлом, мне хочется, чтобы той женщины не было. Забыть о ней, стереть ее из памяти, но я не могу. Она сидит в моей голове, в моих мозгах. Она и ее ребенок. Вася. ЕГО СЫН. Еще один. Совершенно здоровый, нормальный ребенок…И тут же возненавидела себя за то, что сравнила с Тошкой. Зачем? Чтобы сделать себе ещё больнее? Чтобы ощутить себя виноватой во всем. Ведь с другой женщиной у него родился нормальный малыш, а со мной вот так. Это моя вина.

Сергей не приходил до самого вечера. Не знаю, где он пропадал, и думать не хотелось о том, что нашел ее или она опять его встретила «случайно», как когда-то. Оказалось, что в его отсутствие мне не легче, а наоборот, в голову лезет еще больше мыслей, я начинаю сходить с ума и ревновать сильнее. Как будто сейчас он с кем-то еще. Я разочаровалась сама в себе. Начала казаться ещё ничтожней, еще презреннее. Я — плохая мать, я…оказалась плохой женой, и сейчас я не могу сохранить отношения даже ради нашего сына. Я просто грызу себя поедом.

А вообще, это моя вина. Действительно моя. В прошлом, да и сейчас. Это я позволяю с собой так поступать и раньше всегда все прощала и терпела. Со мной можно было вот так. Это же Катька. Она простит, забудет, сожрет.

И с Огневым так было изначально. Я принимала его таким, какой он есть, я приняла его бешеный характер, его профессию, его спонтанность и эмоциональность. И я, только я позволяла относиться к себе, как к ничтожеству.

Сергей доминировал, он подавлял меня, он был главным в наших отношениях и решал все за меня. Он даже на кухне говорил мне, что готовить, и я приняла формат таких отношений. Но теперь, спустя семь лет одиночества я больше не готова терпеть. Я изменилась. Я больше не могу позволить… и еще я разучилась прощать. Наверное, с возрастом кто-то становится терпимее, но точно не я.

Поэтому, когда он вернулся…уйти решила я. Слышала, как ходит на кухне, ставит чайник, как льется вода из кулера. С Лариской я уже поговорила, и Тошка второй день у нее. Сейчас вот оденусь, соберу волосы и поеду. Буду там красивая, нарядная и… и никто не узнает, насколько мне паршиво внутри.

С ним я здесь наедине больше не останусь. Со мной больше нельзя вот так…прошло то время. Это у него оно остановилось, а у меня бежало. И я научилась жить одна. Больше я не придаток Сергея Огнева.

Только бы Антошка не почувствовал, что мне плохо. Он очень чувствительный малыш, очень ранимый. И меня ощущает, как барометр. Особенные детки очень привязаны к маме. Тошка именно такой. Привязанный ко мне. А еще он любит Ларису. И она единственный человек, с которым он без проблем остается.

Как бы сейчас выйти и не столкнуться с ним нос к носу. Выбежать и не увидеть, не ощутить себя снова беспомощной, чтобы не нахлынула волна панического страха все разрушить и потерять…Потерять того, кто никогда не боялся потерять меня. Вышла из комнаты Тошки, поправила волосы и, набрав в легкие побольше воздуха, прошла в коридор. Когда шла мимо кухни, старалась не смотреть, а все тело содрогалось и ныло, как в приступе боли. Ужасно захотелось, чтобы удержал, чтобы схватил за руку и не позволил уйти, чтобы умолял остаться.

Но я лишь увидела боковым зрением, как он вышел из кухни, почувствовала, как стоит позади меня. И я ощущаю, как смотрит мне в спину. Ощущаю каждой молекулой моего существа, и так хочется обернуться, выронить сумку, закричать. Но я держу себя в руках, проклинаю за слабость, за вернувшуюся ничтожность и за то, что спустя семь лет не просто не разлюбила его, а полюбила намного сильнее.

Гордо вздернула голову и прошла к двери, толкнула ее, удерживая сумку…На секунду внутри все замерло. А вдруг окликнет, вдруг позовет меня и…И не позвал. Стало ещё больнее, а слова «я не позволю тебе уйти» смешными и нелепыми. Позволил.

Мой сотовый завибрировал в сумочке, увидев, кто это, я невольно вздрогнула. Как же это обычно бывает — ждешь одного, а в этот момент тебе звонит совсем другой человек. Я не ожидала звонка от Дениса. Я его не хотела и была совершенно к нему не готова, особенно сейчас, когда чувствую себя настолько уязвимой. И вряд ли этот человек звонит мне посочувствовать. Несколько секунд думала ответить или нет и все же ответила. Меня и так слишком мучили угрызения совести. Я с ним некрасиво поступила. Но как же не хотелось сейчас лгать, что-то придумывать, пытаться угодить. Мне бы себя собрать по кусочкам.

— Да, Денис. Очень рада тебя слышать.

Солгала и ощутила, как покраснели мои щеки. Никогда не могла нормально врать. Скажу неправду, и сразу уши горят, и щеки становятся пунцовыми. С детства. А правду нельзя, я человека обижу.

— И я рад тебя слышать. Я тут…в общем, с праздниками тебя хотел поздравить, узнал, что ты сейчас у Ларисы, и заехал. Спустишься?