Обернулась, услышав резкий женский голос, и увидела, как за мной бежит какая-то женщина в темно-бордовой «парке» и тащит за руку с мальчика лет семи-восьми. Она в теплом шарфе, но из-под него развеваются тяжелые рыжие кудри.

— Екатерина Огнева?

Она запыхалась и сдула со лба рыжий локон. ЕЕ лицо покрыто веснушками, но они с трудом проглядывают под слоем яркого макияжа.

— Ддааа…а вы кто?

— Я? Вы лучше спросите, кто он… — и подтолкнула ко мне мальчишку с веснушчатым лицом и рыжеватой челкой. Он очень похож на свою мать, и ему явно не нравится, что его так грубо держат за руку.

— Не понимаю, что вы от меня хотите.

— А чего я еще могу хотеть…Мы прозябаем в нищете! Это Василий — сын вашего мужа, а вы разве о нас не знали?

У меня резко потемнело перед глазами.

Признания твои превратятся в пыль,

Если детектор-жизнь просигналит "ложь".

И если все же "правда" меня любил,

То молча соберешься и сам уйдешь.

(с) Ягубова Инна

Домой я шла, как под гипнозом, и в голове голос ее писклявый слышен, как на повторе.

«Так он давно со мной…Какого черта на тебе женился, не знаю. Он со мной еще до тебя таскался. Ночевал, дочка моя старшая папой его называла. Я тогда на проходной на заводе работала, а он металл вывозил. Завод то авиационный, военный. Греби — не хочу. Они с братками своими, друганами, тоннами вывозили на КРАЗах и на УАЗике умудрялись. Нагрузят полными багажниками и тянут.

Откуда, думаешь, у него деньги были? Воровал он, а я его машину с территории без досмотра выпускала. А ночью ко мне приезжал. Борщи жрал, трахались…дочке моей шоколадки носил. Потом тебя встретил и за пару дней жениться решил. Со мной три года проваландался и ни черта, а с тобой….говорит, на таких, как ты, Ленка, не женятся. Таких дерут. А она чистая, нетронутая. Ушел. Я на луну выла. Дочка спрашивает, где папа Сергей? А я ей что скажу, что моложе нашел и бросил меня. Я ему тогда на заводе жизнь веселую устроила. И шантажировала, и домой к вам звонила молчала, и к начальнику пошла…Хотела настучать на него, про металл рассказать, а Петровна…вахтерша наша сказала, что я сама себе могилу вырою, если его потяну. Сядем вместе…Он уволился тогда быстренько и контрактником пошел. Смылся в горячие точки от греха подальше. Только ушел, а их всех накрыли, пересажали, кто-то откупился, а кто-то до сих пор срок мотает. Я тогда, Слава Богу, тоже ушла. Чтоб его, проклятого, не видеть! Нас и отмазали, потому что напарник Сергея был сыном брата директора завода. Вот и обошлось все…

Как не старалась я, не вернулся ко мне тогда. С тобой счастья захотел. Я ревновала адски, до истерик, до дикого пьянства. Дочку матери своей отвозила в деревню и пила до зеленых чертей. Потом он все же пришел. Спустя год. По борщу, грит, твоему, Ленка, соскучился и по сиськам. У моей, сказал, не такие, маленькие, и не кончает она со мной, как ты. Так и начал приезжать. И Васеньку мы вместе ждали. По началу, правда, деньги на аборт тыкал. А мне куда. Срок большой. Я долго не знала. Сказали, могу и помереть от аборта. Оставила. Тоже полгода не ходил ко мне, а потом вернулся, живот целовал… все развестись обещал. Говорит, вернусь с последнего дела и женюсь на тебе, Ленка. Все равно у меня с Катькой своих нет. Не свезло мне с ней, не понимает она меня. Чужая мне, холодная….И не вернулся. Я сама Ваську растила! А теперь что? Думаешь, я вам дам в золоте купаться? Сына моего кто содержать будет? На вот…отдай ему, пусть видит, каким Василь Сергеевич вырос, как на него похож!»

С фото на меня смотрит рыжий, конопатый Васька, и она с распущенными волосами в зеленом сарафане стоит у речки какой-то. Мальчик на Сергея не похож…скорее на мать свою, как две капли воды. Только я ей почему-то верю, и от веры той больно до сумасшествия, так больно, что я еле на ногах стою. И сил нет сказать, что и у меня сын, что я тоже в золоте не купаюсь. И вообще, заорать хочется — пусть забирает его себе…потому что я уже не смогу с ним быть, ни простить, ни принять не смогу. Мерзко все это, отвратительно.

— Отдай и скажи, мы с сыном ждем. У него…у него даже куртки зимней нет…Мне ничего и не надо уже, пусть Ваське поможет. Он же сын его родной, он же кровинка его. И…не сказал, что вернулся. Скрыл от нас. Люди чужие донесли. Как не стыдно…

— Вы…вы мне номер свой дайте, я с вами свяжусь.

— Вот визитка моя. Я ногти наращиваю в салоне «Вегас». На Паровозной на углу. Приходи, и тебе наращу. Скидку сделаю. Ты не сердись…мне он не нужен уже мужик твой. Козел он…хочешь, себе оставь. Мне вот Ваську на ноги ставить надо. А денег нет. Я только начала работать…а зима. Видишь, он в пальто тонком, на пуховик не хватает.