— И не любят? — спросил очень тихо, даже как-то обреченно.

Я очень медленно вздохнула.

— Любовь, к сожалению, нельзя выключить словно телевизор….Как бы сильно не хотелось.

И это вдохнуло в него новые силы и выкачало их из меня. Шагнул опять ко мне, снова его руки на моих плечах, снова лицо совсем рядом, снова это горячее дыхание, эти глаза. И я неспособна противиться, неспособна сопротивляться. Почему так происходит всегда с тех пор, как он вернулся.

— Катенок…просто послушай, просто поверь, что ничего особо не было и никогда ничего не значило, и ребёнок это не мой. Она — пустое место. Была, есть и будет пустым местом. Столько лет прошло. Я весь твой, с тобой.

Как убедительно, как красиво, как желанно. Кто бы не мечтал всего этого услышать, и лишь поэтому тошнотворно неприятно.

— Я не могу, понимаешь, я не могу через это переступить, не могу не думать о том, что ты с ней. Господи, это невыносимо больно. Как и видеть тебя сейчас.

— Бл*дь! Просто прекрати все разрушать! Что с тобой! Прошло время! Годы! Почему я должен отвечать за то, что было в прошлой жизни! Черт подери! Я даже не помню, как она выглядела!

Снова ударил кулаком по стене, а я зажмурилась.

— Для тебя годы, а для меня, как вчера, понимаешь? Я…увидела вас вместе не семь лет назад, а вчера…когда встретила ее и…этого мальчика. И…я, я отлично помню, как она выглядит. Рыжая, высокая, красивая. И сын у нее тоже рыжий и красивый.

— Я сейчас. Я, как на войне, Катя. Я, как на долбаной передовой. Не могу справиться со всем, привыкаю к этой жизни, из которой совершенно выпал. У меня тоже все не в прошлом. Для меня эти семь лет остановились. Я пришел домой… с войны, а она, бл*дь, продолжается и здесь. Только беспощаднее, злее, потому что здесь стреляют близкие люди. Но…ты не знаешь, какой я, когда воюю, ты не хочешь увидеть зверя, правда, Кать? Не хочешь довести меня до крайности?

От неожиданности я широко распахнула глаза. Когда-то в порыве гнева Огнев чуть не убил человека у меня на глазах. Да, я знала, на что он способен, но насколько его мог изменить плен… я читала, что такие жуткие травмы не проходят даром.

— Когда я вернулся… я снова завоевывал твое доверие, я по крупицам шел в наступление, и я… я был счастлив, что у нас получается, что ты…все ещё моя. Страшно было ехать домой, страшно было думать о том, что, скорее всего, тебя здесь уже никто не ждет.

Он словно инстинктивно прижал меня к себе, и я не смогла сопротивляться, прильнула к его груди, склонила на нее голову и закрыла глаза, слушая, как гулко бьется его сердце. Ведь я ждала…даже несмотря на то, что узнала о его смерти, все равно ждала.

— Неужели ты все это зачеркнешь из-за ерунды.

— Ерунды?

Я вздернула голову вверх, оттолкнула его от себя изо всех сил. Больно резанула меня эта его «ерунда».

— Своего ребенка ты называешь ерундой? Ко мне подходит женщина с малышом и говорит, что это твой сын. Ты знаешь…ничего хуже в этой жизни я не слышала, даже твоя…

И запнулась.

— Даже моя смерть тебя настолько не поразила, верно? Ты ведь это хотела сказать?

Снова потянулся ко мне, но я отрицательно закачала головой, выставляя руки вперед.

— Нет…не надо. Не трогай меня. Не сейчас. Я хочу…хочу, чтобы ты ушел. Хочу, чтобы забрал вещи и уехал. Пока. Мне надо подумать, надо побыть одной. И… вообще решить. Мне кажется, между нами, все кончено, Сергей.

Сцепил зубы, сжимая руки в кулаки:

— Катя, — севшим, осиплым голосом, — запомни, я никогда и никуда не уйду. Даже если переступлю порог этого дома, из твоей жизни я не уйду, поняла? И я буду решать — все кончено между нами или нет!

Сдавил мои плечи теперь уже до боли. У меня не получилось высвободиться или оттолкнуть его, он вдавил меня в стену и прохрипел мне в лицо.

— Никогда не говори мне, что я должен уйти и что между нами все кончено, поняла? Никогда не смей мне этого говорить!

Сейчас его глаза горели дьявольским огнем и казались страшными, звериными. Таких глаз я у него никогда не видела. Не знала, что способен на такой нечеловеческий взгляд. Отпустил меня, и я, выдохнув, стиснула пальцы, стараясь побороть приступ паники.

— Я… я сейчас уйду, а ты подумай, побудь наедине с собой. А вечером я вернусь! И никуда отсюда не денусь, так и знай. Кроме тебя в этом доме есть мой сын, и я хочу с ним быть!

— Ты не можешь здесь сейчас оставаться!

— Я не спрашивал твоего мнения!

И шваркнул со всей дури дверью. Внутри меня мое сердце дёрнулось так же сильно.

***

И все же семь лет не прошли просто так. Оказывается, я таки его не знала. Вообще не знала, на что способен, каким человеком был и каким стал за это время. Мне вообще просто хотелось вернуться обратно. В позавчера, или в неделю назад, когда всего этого еще не было, когда я была счастлива и забыла о проблемах.