— Мне страшно. Я боюсь…боюсь узнать, что это не он. У меня тогда весь мир рухнет. Я не знаю, как смогу пережить. Мне так страшно, что аж дух захватывает.

На какие-то мгновения мы долго смотрели друг другу в глаза.

— А ты, и правда, влюбилась. Совсем взгляд другой стал. Ну знаешь, если без правды покоя нет, то лучше ее знать. А проблемы решать по мере их поступления. Как Тошка?

— Хорошо….разговаривать начал. Точнее, «папа» сказал. Конкретно и осознанно именно Сергею. Ждет его всегда у окна. Раньше думала, он так за снегом и за машинами следит, а оказывается он его ждет. Радуется, когда приходит.

— Ну вот видишь, положительная динамика все больше и больше. Может, и нет у твоего Тошки никакого аутизма, а может, проскочил этап развития. Человеческий мозг не изучен, как и океан. Черт его знает, может, все вдруг начнет налаживаться…

— Спасибо тебе, Лар….ты прости, что он с тобой так. И что я на его сторону.

— Ну знаешь. Муж и жена — одна сатана. Я тоже за Фильку на одну сторону. Ты ж меня с лестницы не спустила.

И рассмеялась, а я вместе с ней.

— Еще чего.

— Ну вот… А вообще, я тоже неправа была. Потом думала об этом, взвешивала, с Филей говорила. Человек только из плена приехал, черт знает сколько лет жил в ужасе, в боли, в пытках, и тут я со своими дурацкими вопросами, допросами, наездами. Психанул. Кто угодно психанул бы. В общем, я тут собираюсь на трубку мира напроситься… На Рождество приду, виски его любимый притащу, и мириться будем.

— Ларкаааааааа, — я тихо запищала и сдавила обе ее руки, — я люблю тебя! Ты самая… ты невероятная!

— Я тоже тебя люблю. Ближе и нет никого. Вы мне с Тошкой, как семья родная. Набери Легкоступову, переспроси про размер. У меня ее сотовый есть. Щас дам. Я в прошлом году у нее джинсы Филиппу брала.

Лариска начала ковыряться в сотовом. Потом радостно взвизгнула.

— Ооо. Вот. Давай, набирай ее.

Продиктовала номер, а я набрала.

— Приветик.

— Привет…Ничоси, сколько лет, сколько зим. Я тебя по голосу узнала. Снеговаааа.

— Ага, она самая. А ты уже вернулась? А то я звонила тебе домой…

— Оставь, бабушка не в своем уме, я для нее каждый раз уехала, когда из дома вышла. Здесь я. Что? Надо прикупить чего-то? Мужика себе нового нашла?

— Нет…Сергей вернулся.

— Что? Та ладно!

— Вернулся, да. Он в плену много лет был, и вот так получилось.

— Охренеть…вот это реально охренеть. Ну я тебя поздравляю. Надо же, чудо какое. Офигеть просто.

— Слушай…тут такое дело. Ты, может, помнишь… ты говорила, память у тебя хорошая на клиентов и размеры. Мне кажется, ты когда-то Сережке моему сорок восьмой брала.

— Та нет. Я тогда ошиблась. Пятидесятый или пятьдесят второй. В сорок восьмом плечи были бы узкие.

Я посмотрела на Ларку, и та мне подмигнула.

— Хм… а я все время думала, что у него сорок восьмой.

— То ж я тебе сказала, ты так и думала. Неее, больше у него. Как сейчас помню, плечи о, какие, а бедра узкие. Так что, брать что-то будешь возвращенцу своему? Подарочек али как?

— Да, буду. Отложи для него спортивный костюм и свитера какие-нибудь симпатичные с жаккардом, зимние.

— Будет сделано. Как получу товар, наберу тебя. И встретимся, покалякаем, чаю попьем или кофе, а может, и чего покрепче…Это ж надо, вернулся. Охренеть не встать.

Я сотовый отключила и на Ларку посмотрела.

— Ну вот видишь!

— Странно…а мне кажется, на вещах был сорок восьмой. Вот прям перед глазами стоит.

— Ой, Кать. Мне вон казалось, я ножницы в тумбочку положила. Я прям видела, как они там с метровой лентой лежат и с булавками, и руку свою, опускающуюся в ящик, тоже видела. А на самом деле я их оставила возле швейной машинки в стакане для ручек и карандашей. Вот тебе и память, и игра этой чертовой памяти. Так то прям у меня под носом было, а у тебя годы прошли.

— Ладно…убедила…оооой…оооох.

— Что там?

— Результаты теста на мейл пришли.

— Так открывай.

— Божеееее, я ужасно боюсь.

— Открывай, грю! Я щас сама умру от любопытства.

Я медленно дрожащими руками нажала на окошко электронной почты, открыла письмо и выронила сотовый из рук, когда увидела ответ…..

Тест был положительный. Сергей — отец Антошки. Я буквально с рыданием выдохнула все сомнения и сдавила Ларкину руку. Это было невероятно, это известие поднимало меня на такую острую вершину радости, что я, кажется, балансировала на самом пике и вот-вот сгорю от переполняющих меня эмоций.

— Дура я…как стыдно…ужас. Вот дура.

Ларка кивает и руку мою продолжает жать. А мне хочется схватить сотовый, набрать Сергею или, не знаю…или сейчас же броситься к нему, найти и сдавить его в объятиях. И извиняться долго-долго.