Усмехнулся ипроводил в дом. Сам идет сзади, и я знаю, что рассматривает. Чувствую, какдышит мне в затылок и спину обдает его горячим дыханием. Да, платье не дорогое.Но я знала, что ему понравится. Я помнила его вкус. Черное, красное. Короткое.Ему нравились мои ноги, ему нравились мои волосы. Я распустила их по спине, аноги максимум оголила. Годы впроголодь способствовали стройности, а занятияйогой самостоятельно добавили пластичности и выдержки. Мне нужна была выдержкапосле месяцев страшной депрессии и желания умереть. Потом у меня появился смыслжизни – это смерть этого подонка. Мучительная, долгая и очень болезненная.

- Шампанское?

- Да.

Помнил, что ялюблю шампанское Флагорино с персиком. Купил именно его и сейчас достал изведерка со льдом и умело открыл. Щёлкнула пробка и запенилась жидкость вбокале. Галантно подал мне и мой взгляд задержались на его пальцах…увидела набезымянном кольцо и дернулась всем телом. Неожиданный удар под дых. Я не знала,что он женился. Неприятно затошнило и клещи сдавили затылок. Ну и черт с ним.Тем хуже для них обоих.

- Засмотрелась накольцо?

- Нет. Простозадумалась.

- Ну зачем лгать.Тебе стало интересно женился ли я. Да, женился. И у твоей дочери есть настоящаямать!

Если бы он сейчасударил меня в солнечное сплетение я бы не задохнулась с такой силой, как отэтих слов. Меня буквально скрутило. И я вздрогнула, пролив шампанское.

- Что такое? Больно?Ооо, если бы я не надеялся, что тебе будет больно я бы даже не позвал тебясюда.

Молча смотрювниз, тяжело дыша и стараясь унять бешеное сердцебиение. Унять те страдания чтопричинили его слова. Подонок. Подлый ублюдок. Как же я тебя ненавижу.

- Не хочу шампанское.Слишком слабо и неинтересно. У тебя есть виски или коньяк?

Усмехнулся.

- Вкусыпоменялись? Может водочки? Ты же привыкла к пойлу подешевле!

- Тогда ужесамогон, почему нет. Да побольше! Не будет так мерзко!

Не удержалась и он,схватив меня мгновенно за горло, вдавил в стену.

- Мерзко что?

- Вот это все! –похрипела я

- Что именно? Я?

- И ты тоже!

- Сука!

Сдавил сильнеетак что заболело горло, но я уже не могла удержаться. Меня трясло отистерической ненависти и от боли которую он мне причинил своими словами.

- Но я обещалабыть покорной…Ты меня сюда привез зачем? Чтобы трахать? Так меньшеразговаривай! Трахай, Салтыков!

Не могу понять собственное тело, почему онореагирует на его прикосновения, почему мне нравится, когда его пальцы сжимаютмое плечо и тянут с него ткань платья, обнажая кожу.

И эти ладони, которые причиняли столько боли …онисжимают мое горло, гладят скулы, накрывают грудь. Дергает меня к себе.

- Да, ты здесь для того, чтобы я тебя трахал. Тыне ошиблась.

У него красивый низкий голос и он звучитзавораживающе хрипло, когда он возбужден. Одергиваю себя, заставляя поддаться,заставляя отвечать на его ласки и кокетливо облизать пересохшие губы.

- Ну так давай…зачем разговаривать.

Криво ухмыльнулся и вдруг схватил меня грубо зазатылок.

- Если я захочу говорить, то ты будешь слушать.Если я захочу, чтобы ты стояла раком и лизала мои ботинки – ты будешь лизать. Еслия захочу чтобы ты мыла унитаз зубной щеткой без трусов ты пойдешь и будешь мытьунитаз. Поняла?

Киваю и продолжаю вести языком по губам,соблазняя его и зная как на него действует мое наглое выражение лица ибесстрашный взгляд полный вызова.

- Зачем мне лизать твои ботинки, если я могулизать твой член…, - проговорила хрипло и он дернулся всем телом.

- Сука! Ну так давай! Лижи!

За волосы и на колени, лицом к ширинке.Медленно расстегиваю.

Возвращаться обратно…в наше прошлоебезумие - это почти больно.Почти невозможно снова собираться воедино. Атомами, изнеможенными страданиями молекулами. Притягиваться друг кдругу расколотыми в диком порыве осколками, чтобы стать собой же...Почтибольно. И в тоже время необходимо как воздух. Потому что каждой клеткой подрагивающего от адскогонапряжения тела понимаю, чтоэто только начало. Что доконца ещё далеко. И я предвкушаю каждый следующий этап. Потому что…потомучто предательская плоть помнит и то, что было раньше. Помнит и то, как мне былос ним хорошо, а выпитое спиртное стирает рамки, стирает то, что хотелось именносейчас ярко помнить. Но я все равно его адски ненавидела, по звериному. И то,что мое тело все еще желает его – пусть станет бонусом, но не помехой моейненависти и жажды мести. Так даже лучше. Не придется пересиливать себя и играть.

Стянула штаны,обхватила член у самого основания руками, сразу двумя, плотоядно облизала губы.