Какого хрена япринял это решение непонятно никому и мне прежде всего тоже не понятно. Я непланировал приближать ее к себе настолько. Но перемкнуло, перекорежилонастолько, что сам не удержался. Почему и нет? Разве я не могу делать все чтозахочу? Разве я не хозяин своей жизни и кто может мне запретить? Я ж ее неженой своей делаю. А всего лишь подстилкой.

Трахать будукогда захочу. Раком, боком. Хотела мне прислуживать – пусть прислуживает. Асамого трясет от понимания, что видеть смогу каждый день, что трогать смогу,нюхать, блядь. И тут же торможу себя. Остановись, Ферст. Она сука. Она тебяразвела, она ребенка твоего продала.

Но меня уженесет, прет по полной программе. Хочу играть в нее, хочу насытиться, хочу иметьее в любой момент когда встанет.

Вначале думал сампоехать. Потом решил, что много чести пусть водила забирает. Целый отрядшестерок бегает сраками трусит. Просто так мое бабло просаживает. Пусть поработают.

Последнее времяконкуренты активизировались. Цены опустились, товар плохо идет. Заводыработают, а прибыль в убыток. Китай рулит и выруливает. Проблем по горло. Салтоквот-вот пошатнется. А я о сучке этой думаю. Вот уже который день. Мать узнаетее перекорежит.

Думаю о сделке, асам ее жду. Как маньяк. Даже на часы смотрю. Как будто праздник, как елку, блядь,на Новый год. Три года ничего знать не хотел. Три года держался и все. И срыв.Не просто срыв, а во все тяжкие, так чтоб заклинило с такой силой, что мнекажется мое сердце не бьется, а дергается в такт имени этой суки.

Рядом с дочкойувидел и перемкнуло насколько они похожи. Да, волосы мои, а глаза серыегрозовое небо. Ее глаза. И черты лица ее и носик маленький и рот бантикомполный, наивный. И перед глазами совсем другие картинки где мы втроем, где мы сдочкой идем, за ручки ее держим. И сука улыбается мне так, как будто любит…каккогда-то давно улыбалась. А я верил. Боже, как же я ей верил. Молился на нее,считал, что встретил самое чистое и настоящее в своей жизни. После дочек олигарховразукрашенных кукол с накачанными силиконом губами и сиськами, с жопами как уЛопез придавить страшно – сейчас лопнет. Помню трахал одну, раком поставил,волосы на ладонь намотал, вошел по самые яйца, и блядь сука чуть не поседел.Все ее патлы у меня в ладони остались. Пришлось возмещать.

У меня волосыфетиш. Люблю, когда длинные, густые, трогать люблю. У Алины они длинные,густые, роскошные. Я когда увидел их распущенными у меня в горле пересохло. Спитбывало, умается после секса, а я смотрю как эти волосы по подушке разметались,как ресницы длинные бросают тень на щеки и думаю о том, что я самый счастливый.Что вот она та единственная.

Блядь! До сих порот боли скулы сводит. Подошел к окну – приехала. Вышла из машины. Ожидал что счемоданом приедет, а она без ничего только с сумочкой. Сказал же, что жить уменя будет.

Пусть нерассчитывает, что домой поедет. С сегодняшнего дня мне принадлежит. Самасогласилась.

- Вещи где?

- У меня ничегонет. Ты сказал голая ходить буду. Зачем мне вещи?

Усмехнулась именя повело от ее улыбки. А ведь что-то в ней изменилось. Что-то неуловимостало иным. Как будто она и не она это. Что-то исчезло. То ли наивность, то ли кукольность.Она теперь не просто красивая от нее голову кружит и сердце готово выскочить изгорла.

- Правильно.Раздевайся.

Склонил голову кплечу, ожидая что она скажет. Но вместо ответа расстегнула пуговки на дешевомплатье, оно сползло на пол и она осталась в каких-то ужасных лифчике и трусах.

- Снимай все ииди нарежь нам фрукты. Ты помнишь, как я люблю виски с лимонами и апельсинами?

Покорно сняла, переступилачерез нижнее белье и направилась на кухню. У меня кадык дергается, когда на неесмотрю. Понимаю, что все. Придавило меня. Что больше не отпущу. Не смогу. Чтоона отсюда только в гробу уйдет. Идеальная, безумно красивая…где-то на срединеспины замечаю шрам…Я его помню. Это моя метка. От пряжки моего ремня. Сожалениянет. Я боялся, что она не выживет…но я ни капли не сожалел о том, что чуть нелишил ее жизни, выплескивая всю свою адскую боль. Но если бы лишил сдох бы сам.Это какое-то долбаное проклятие оставлять ее в живых и мучиться зная, что онане принадлежит мне…Пока не насточертело, пока не пришло решение присвоить,заставить. И добыча сама пришла ко мне в руки.

Сел за кухонныйстол, наблюдаю. Сколько в ней грации. Не выглядит по рабски даже голая, дажекогда наклоняется. Волосы по спине рассыпались, она их за ухо убирает и апельсинчистит, а ее тяжелая грудь колышется и соски торчат. Маленькие, малиновые,выпирающие вперед, словно просящие, чтобы я взял их в рот, который уженаполнился слюной. Смотрю на них и член не просто вздыбливается, его разрываетот адской похоти. Резко встал, подошел сзади, отнял нож и приставил к ее горлу.

- Знаешь сколькораз я представлял себе как это лезвие режет твою тонкую шейку?