Я ощутила, что он сорвался ровно за секундудо того, как это произошло. Увидела, как вспыхнули его глаза. Приговором. Мне.и Внутри дрожь мстительного удовольствия. В каждой клетке воспалённой от дикой похоти кожи. Закричать,принимая его в себя, судорожно сжимая мышцами влагалища. Хватаясь трясущимися руками за егоплечи, оплетая ими его шею, чтобы прижать сильнее к себе, к своей груди, чтобыкричать с каждым движением губ, терзающих сосок. ощущая, как наполняет. Безостатка. Как растягивает до боли изнутри меня. И я прошу еще и еще этой боли,вгрызаясь зубами в его плечо. Сатанея, как и он сам , от вкуса его кожи.Сильнее зубами, ощущая, как трогает везде, как растягивает не только членом ине только между ног. Готовая взвыть от ощущения наполненности, от движений егоязыка на своей груди...и взвыть на самом деле. Громко. Закричать, содрогаясь отболи и удовольствия. Судорожно прижимать его голову к груди, насаживаясь на каменную плоть,ощущая, как становятся быстрее толчки и желая ещё большего. Ещё глубже в себе.Ещё сильнее. Ещё яростнее. Такая целая с ним.И закричать. Закричать услышав его приказ, словночто-тосдерживало до этого момента, помечая и не давая кончить. Закричать, лихорадочно сжимая его,вонзаясь ногтями в его спину и сильнее смыкая губы на плече. Чувствуя, каккатятся слёзы по щекам, по обожжённой диким наслаждением и ненавистью коже, причиняя почти адскую боль,бесконечно вздрагивая в его руках. Наполненная им до краев.

Стихает похоть иволнами возвращается ненависть…она ядовитая и разъедающая как кислота.

Чувствую, как онставит меня на ноги и цепляюсь за его плечи. Тяжело дышит, задыхается тыкаясьлбом в стену, шатается как пьяный.

- Завтра увидишьсвою дочь…

Значит все былоне напрасно. Я стараюсь скрыть свой триумф. Только шепчу…

- Спасибо.

И это начало. Явпервые победила Влада Салтыкова.

Он дал мне ееувидеть. Сдержал слово.

Это был день,когда я рождалась заново, это был день, к которому я шла долгое время. Радинего я выжила, ради него я вытащила себя из могилы и не умерла вместе с мамой.Когда так сильно хотелось просто лечь на землю, обнять крест руками, закрытьглаза и просить «Забери меня, мамочка, забери к себе. Как же болит. Помоги,чтоб так болеть перестало. Я не выношу уже эту боль».

За мной прислалимашину. Я не знала куда еду и где состоится эта встреча. Встреча издалека. Носейчас для меня это было высшее достижение.

Много сказано олюбви, о ее силе, о ее мощи, но описать любовь к своему ребенку настольконевероятно, настолько тяжело, что попросту не хватает слов. Только слезы,только ощущение безграничной и щемящей боли внутри.

Меня привезли вдом, провели со стороны сада и позволили смотреть из-за забора, из-за кустов.Он лично проинструктировал.

- Ты ее незовешь! Ты с ней не говоришь! Никаких попыток общения! Иначе это будет вашапоследняя встреча! Поняла?

Киваю, чувствуя,как саднит в горле и от предвкушения дрожат руки. Что угодно. Боже, я согласнана что угодно, только бы увидеть ее! Увидеть мою крошечку.

- Идем. Стоишь встороне. Чтоб она тебя не заметила. У тебя будет полчаса.

- Спасибо!

Посмотрел наменя, но в глазах ни капли сочувствия и снисхождения. Сплошная ненависть.

- Спасибо? Когдаты ее продавала ты не думала о том, что так будет…ааа, Алина?

И мне нечего емуответить. Потому что слов нет. Оправдываться бесполезно. Он никогда не поверит.У него есть то проклятое видео на котором он видит свою правду, а моей несуществует.

Она вышла из домас несколькими нянями. Такая маленькая, такая красивая, такая сказочнопрекрасная моя девочка. Я никогда не видела никого красивее ее. Это не простолюбовь – это сумасшедшая и распирающая сознание нежность, это невероятноечувство, что тебя сейчас разорвет от боли и нежности. И адское желаниезакричать, схватить, прижать к себе, понюхать. Ощутить это маленькое тельцевсем своим телом.

Но я не могу. Ястою и просто смотрю на нее, узнаю ее, знакомлюсь вживую. Мне кажется, что мояПолина похожа на меня. У нее длинные волосики до плеч, они вьются как мои, унее прекрасные голубые глаза и такой щемяще сладкий голосок. Смотреть на нееэто все равно что смотреть на солнышко и чувствовать, как слепит глаза и онинаполняются слезами.

Моя девочка. Мойзвоночек. Как же долго я ждала этого дня и не верила, что он когда-нибудьнастанет.

- Какая тыкрасивая…, - шепчу одними губами, впиваясь в прутья ограды пальцами и чувствуякак все мое тело дрожит, как оно вибрирует от одной мысли, что моя девочканастолько рядом. Протяни руку и …можно дотронуться.

Полчаса проходяттак словно их и не было. Так быстро. И я чувствую, как он стучит по моемуплечу.

- Все.

Не хочу уходить.Не могу. Меня разрывает на части и слезы катятся по щекам.

- Пожалуйста. Ещенемного.

- Нет. Все.

- Немного! – я физическине могу расстаться с ней, не могу уйти, не могу даже на шаг назад.

- Все, я сказал!

Хватает за плечои у меня вырывается очень громкое:

- НЕТ!

Все замирает, идевочка оглядывается назад. Она замечает нас. Меня и своего отца. От удивлениясиние глазки распахиваются широко, бровки ползут вверх. Она удивлена, но онарада его видеть.

- Папааааа! –кричит и протянув руки бежит к нам.

- Твою…мать. Я жепросил!

- Папочкааа!

Она кричит,бежит, а меня шатает и я невольно хватаюсь за руку Влада, чтоб не упасть,потому что ребенок идет к нам. Я же не выдержу. Я сейчас с ума сойду.

- Молчи и держисебя в руках!

Он идет вперед,подхватывает малышку на руки, обнимает и кружит в воздухе. И меня накрываеткаким-то странным чувством, что я уже это видела в своих мечтах. Моя девочка наруках у своего отца и их рыжие волосы сплелись вместе. Смотрела на широкуюспину своего бывшего любимого и на то как рада Полинка, как она верещит отсчастья и…как сильно любит своего отца. Наверняка, он заслужил. Потому что я немогу не признать – Ферст любит мою дочку.

И мне вдруггде-то в глубине души отчаянно захотелось стать нормальными, чтобы вот так мывтроем. Я, он и Полинка. И чтобы мои страдания окончились, чтобы больотступила. Чтобы не было чужого мужчины, который так меня ненавидит, а былВладик и я любила его как раньше.

- Полинка моя.