Этот человеквозненавидел меня за то, что я взяла какую-то сумму денег ради того, чтобывылечить свою больную маму. Эта сумма для него была как капля в море. Егомашина стоит в сто раз дороже.

Не вышелвстречать, меня провел один из его людей, взял пальто, подождал пока я сниму потертыесапоги, шапку связанную мамой. Смотрит, приподняв одну бровь, но молчит. А япримерно представляю о чем он думает – зачем эта дранная сучка приехала кФерсту. Они все называли его Ферст. Первый.  По имени очень редко.

Шла по коридору исердце билось где-то в горле. Виски сжимает тисками и возвращается страх. Этотчеловек три года назад чуть не убил меня.

Понятно зачем онпривез меня сюда. Мой палач. Мой садист. Человек, которого я ненавидела так,как только можно вообще ненавидеть в этой жизни. И каждый мой шаг заставлялсердце колотиться у меня в горле. Это не страх. Это нечто смешанное. Ненависть,ярость, презрение и…опасение, что с тобой снова могут так поступить. Сновамогут искалечить до полусмерти. И это чувство уже не поддается контролю. Этоживотный ужас. С этим я долго работала сама. На психологов никогда не былоденег. А психиатры…зачем мне диагнозы, от которых потом не отмоюсь.Когда-нибудь мне предстоит борьба за мою дочь и я хочу ее выиграть, а для этогоя должна быть чистой как стеклышко.

Не смотреть вбирюзовые глаза, не вязнуть в этих болотах цвета моря, в этих безднах полныхобещания боли. Когда-то мне казалось, что он смотрит на меня с любовью.Когда-то я была счастлива видеть свое отражение в сверкающей такой яркойбирюзе. Сейчас в них разливается мгла и пустота. Смертельная и мертвая. И мнестановится страшно…но я беру себя в руки. Я знаю зачем я здесь. Только радидочки. Только ради моей девочки. Я должна…и у меня есть оружие которое всегдабезотказно действовало – он хотел меня. Во мраке его глаз плескалась похоть. Этоосталось неизменным. Я действовала на него как и раньше и этого больше чемдостаточно, чтобы воплотить мои планы.

Я знаю за что онменя презирает…знаю, что его мать натворила с нами, со мной. Но разве он мнеповерит? Разве даст себя оправдать? Ведь ему легче было слушать то, чтоговорила Маргарита.

Да, есть моявина. Она лишь в том, что я согласилась на предложение его матери в самомначале, но потом…потом я отказалась. Я говорила ей, что не могу так, я умолялаее пощадить меня и дать шанс, я кричала и плакала, я говорила о том, чтобезумно люблю ее сына. Я помню наш разговор, помню, как она хлестала меня пощекам.

- Влюбилась она!Кому это на хер интересно! Тебе что было сказано делать? Трахаться! Все! Тыдолжна была приносить ему удовольствие и родить ребенка! А не вот это все! Тыокрутила моего сына! Ты плела ему невесть что! Сука!

- Нет…нет…я простополюбила. И ваш сын меня любит. Он…

- Любит? Да нахер ты ему нужна шалава подзаборная!

Она оказаласьправа. Не нужна.

Точнее нужна…ноон готов был поверить во что угодно только не в мою любовь к нему и одержимыйревностью просто решил стереть меня растоптать. Убить.

Я никогда незабуду ту ночь, когда он избивал меня, когда хватал за шиворот, за волосы,швырял о стены. Когда насиловал и рвал на части и приговаривал.

- Убью шлюху!Убью суку! Ни с кем больше не сможешь! Никогда! Если выживешь не родишь! Сгноютебя тварь!

И он был прав. Немогла. Ни с кем и никогда. После него никого не было. Даже больше. Я сама ксебе никогда не прикасалась. Мне было противно мое тело. Потому что, когда тебепостоянно говорят, что ты шлюха невольно начинаешь в это верить. Но я моглапростить ему…могла простить даже свое искалеченное тело. Но смерть мамы и то,что он отнял у меня дочь НЕТ. Жестоко, больно, навеки. Этого я никогда непрощу. Я вернулась. И я собираюсь отомстить ему.

Если бы неПаулина я бы, наверное, могла его убить. Могла бы взять и перерезать ему горлоили всадить нож ему в сердце. Но меня волновал не он. Меня волновала моя дочь ия собиралась вернуть ее, а не провести остаток дней в тюрьме из-за этой мрази…Как?Никто не знает, что я планировала и к чему шла все эти годы. Что я вытерпела иради чего осталась жить.

- Красивая…

Констатировал иосмотрел с ног до головы, сняв с меня пальто. Плотоядно, нагло. Так как умееттолько он.

- Для менястаралась? Лучшее барахло надела? – заржал – Я куплю тебе красивее. Это дешевыетряпки.

- На другие небыло денег. Но я старалась. Главное открыто в нужных местах.

Его озадачил мойответ.

- Ну пришла быголой.

- Это смутило бытвоего водителя.