Все еще лжешь сам себе и мне. А ты знаешь, мне хорошо без тебя. Ты правильно сделал, что уехал. Я радуюсь жизни, порхаю, как бабочка, и благодарю Бога за то, что ты настолько далеко от меня.

Видишь? Я тоже умею лгать. Только у меня не получается. Возвращайся домой, Мад. Ненадолго. Хотя бы на пару дней. Я хочу просто увидеть тебя, услышать твой голос. Пожалуйста. Я с ума скоро сойду

Нет, не читай это. Забудь. Не возвращайся. Никогда не возвращайся. Ненавижу тебя, Мадан Райс».

И в этом вся она – одни противоречия, а я читаю и улыбаюсь, как идиот. В сумке запакован большой коричневый заяц. Да, я достал его для нее. Командир помог.

А еще маленькая ведьма совершенно права – я собрал все ее письма и спрятал на дно сумки. Их ровно двенадцать. С этой запиской – тринадцать.

Скучал ли я по ней? Нет, Бабочка, я по тебе никогда не скучал. Я просто, стиснув челюсти, пытался жить без тебя и не жил ни одного дня. Знаешь, что самое страшное в этом во всем? Что в отличии от тебя я прекрасно понимаю, что рядом с тобой будет еще хуже. А еще страшнее становится от мыслей, что однажды я не выдержу, и мы полетим с тобой прямиком в ад.

Шатл пошел на снижение, а я начал нервничать, как и любой человек перед встречей с близкими, которых не видел очень давно и с которыми расстался не при самых лучших обстоятельствах.

Отца я заметил сразу, еще когда печать ставили на пропуске, отмечая день прибытия и напоминая мне, когда последний срок возвращения на базу.

Он пошел ко мне очень быстрым шагом, а я набрал в легкие побольше воздуха. Я был готов к очередному сражению. Я даже репетировал, что скажу ему, а он вдруг просто рывком обнял меня и сильно прижал к себе.

– Сын! Как же я рад видеть тебя.

Я впервые услышал от него эти слова за много лет, и мне почему-то стало трудно дышать, даже в горле запершило. Почувствовал, как смертельно устал носить маску сильного и циничного типа. Он отстранился, сжал мою голову двумя руками, вглядываясь в мои глаза, и я увидел, как на его навернулись слезы.

Чуть позже, уже в машине, он закурил и глухо сказал:

– Боялся, что потерял тебя. Сообщили только мне и то под особой секретностью.

– Я живой.

– Вижу. Упрямец чертов.

Потрепал меня по затылку… и я вспомнил, как когда-то давно мы были с ним близки. Как проводили вместе очень много времени, и я им гордился.

– Давай, поехали домой. Там не знают, что ты возвращаешься. Мать в шоке будет.

– А Най?

– Най? – отец пожал плечами, – Она тебя увидит, наверное, только утром. У них сегодня выпускной. В клубе отмечают на набережной.

– Да ладно? Уже выпускной?

– Тебя не было полтора года, Мад. Твоя сестра стала взрослой и успела окончить школу. Поехали. Тебе б не мешало поспать. Под глазами круги, и дерганый ты какой-то.

Я чуть нахмурился, всматриваясь в до боли знакомую местность и в тот же момент видя изменения. Несколько домов показались мне заброшенными. Довольно странно, учитывая, что наш городок слыл одним из самых перспективных в округе.

– Дереки съехали?

Отец откашлялся и закурил еще одну сигарету, сворачивая на узкую трассу.

– Нет, сын, Дереков арестовали год назад по подозрению в пособничестве мятежникам. Их осудили и казнили на площади.

– А Лоуренсы? – насторожено спросил я.

– И их тоже.

– Ясно.

Несколько минут мы ехали молча, и я смотрел в лобовое стекло, думая о том, что сказал отец. Вот, значит, кто еще состоял в движении. Я знал, что есть кто-то из наших. Слишком серьезные сведения были у организации. Бросил взгляд на сверкающие вдалеке огни увеселительных заведений, внутри больно кольнуло. Бля! Начинается! Давно этого не было. Старался не думать, забыться. Но вот расстояние между нами сокращается, и меня опять начинает корежить по жуткому.

– С кем она пошла? С подругами?

– Нет, с Пирсом. Он заехал за ней на мотоцикле часов в девять сразу после торжественной части. Он теперь у нас частый гость.

– Кто? Пирс?

Я бросил взгляд на отца.

– Ну да. Пирс. Они встречаются где-то полгода уже. Он разве не писал тебе?

Пирс у нас каждый день появляется. Мать ужасно ему рада. Он на какое-то время заменил ей тебя.

– И не только ей, – глухо сказал я, чувствуя, как начинает пульсировать в висках и драть в горле.

«Они встречаются где-то полгода уже». Охренеть! Захотелось истерически расхохотаться, но вместо этого я не мог сделать вздох, у меня почему-то в легких образовался раскаленный щит – ни туда, ни сюда. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Резко открыл окно и хватанул воздух широко открытым ртом.

– Ты чего, Мад? Рана болит?

Не просто болит, пап, я сейчас заору.

– Отец, подбрось меня на побережье, хочу им сюрприз сделать.

– Уверен? Что-то ты бледный, как мертвец. Может, сначала домой? Поужинаешь, переоденешься.