Оно смотрело на нас. Я не мог назвать ЭТО иначе. Окровавленное человеческое лицо и сверкающие неоновым фосфором Нечеловеческие глаза без всякого выражения. Не моргает. Только смотрит и поводит головой, словно принюхиваясь. Я судорожно сглотнул, и в тот же момент раздались дикие крики из здания. Реган выпустил по твари автоматную очередь, но она встала в полный рост и двинулась на нас. Походка как у робота, словно им кто-то или что-то управляет. Размеренные шаги. Тяжелые, но уверенные. Продолжает вести головой, склоняя ее то к одному плечу, то к другому. Фонарь выхватывает элементы одежды. Какое-то тряпье, оборванное и грязное, залитое кровью. От твари воняет падалью.

В рации взорвался звук, и тварь остановилась, а мы снова вздрогнули, продолжая держать её на прицеле.

– Здесь ад, Боже, здесь преисподняя… уходите! – голос Бодана срывался на истерические нотки, он то орал, то шептал. – Уходите за стену и попытайтесь ее закрыть. С ума сойти, Райс. Они повсюду!

– Кто, мать твою?

– Меты! Их куча. Убирайтесь. Уносите свои задницы.

– Уходим к стене, ждем подмогу. Мы вытащим вас.

– Мы долго не продержимся. У нас не осталось патронов. Суки неубиваемы!!! А-а-а. Шарни! Беги, мать твою!

Я смотрел, как тварь идет к нам, и решетил ее автоматной очередью, но она лишь дергалась от входящих в плоть пуль и продолжала идти. Когда мы обернулись, то увидели еще с десяток таких. У всех светились глаза, и все они делали странные движения головами. Создавалось впечатление, что они идут на наш запах.

– Что за, мать твою, гребаная, блядская хрень?! – тихо выругался Реган. Меты отсекли нам отступы к стене. Нужно было миновать их через проходы между зданиями. Обойти с другой стороны. Времени на раздумья у нас не оставалось. Я поднес рацию к губам, вызывая командный пункт подразделения на материке.

– База, как слышите? Прием. Мы вошли в периметр стены. Здесь… Говард, здесь какая-то чертовщина. Твари с неоновыми глазами. Что за блядство, вы знали об этом?!

– Кто отдал приказ войти в периметр, Райс?!

– Мы преследовали контрабандистов.

– Кто. Дал. Вам. Приказ. Входить. В периметр?!

– Говард, какая, на хер, разница сейчас?! Твари неубиваемы. У нас открыты ворота, и двое ребят в засаде в здании больницы. Им нужна подмога.

– Держите стену, командир Райс. Держите ценой своей жизни. Никого не выпускать. Не дать тварям выйти за периметр. Стрелять по глазам или сжигать. Иначе вы их не убьете. Вы меня поняли?! К вам выслан вертолет. И еще… Райс, вы меня слышите?

– Слышу.

– Если какая-то из тварей зацепит и ранит кого-то из солдат – убить.

– Кого? Тварь?

– Нет. Солдата. Это важно. Запомните, Райс, не дать вынести вирус за стену. Ранен метом – значит, уже мертв. Вы меня поняли?

Мы с Реганом посмотрели друг другу в глаза, и я судорожно сглотнул, вдоль позвоночника покатились капли холодного пота. Вот они – последствия вируса ВАМЕТ. Теперь я точно знал, что это не слухи, не легенды и не страшилки. За стеной притаилось самое настоящее зло, порожденное самим человеком.

– Понял!

– Выполнять!

– Есть выполнять!

В ту же секунду я выстрелил твари в глаз, и она упала навзничь на землю, дергаясь в конвульсиях, и что самое омерзительное – на нее налетели другие, они принялись драть себе подобного на части.

От ужаса я онемел. Мне казалось, я попал в какой-то кошмар… Мне потом так и скажут, когда я приду в себя на больничной койке с ранением в бок. Осколочным ранением. Мне скажут, что это произошло, когда взорвался джип с боеприпасами. Что ничего не было, и мы не выходили за периметр, что старший офицер Реган, офицер Бодан и лейтенант Шарни погибли при исполнении. Взорвались. И именно поэтому их похоронят в закрытых гробах. А я знал почему – потому что гробы пусты. Потому что все они остались за стеной. Никто не вернулся, кроме меня.

Но тогда мы еще отступали спина к спине. Я вел нас обоих в обход, поглядывая на электронную карту, отдал приказ солдатам, оставшимся снаружи, держать ворота и стрелять на поражение. В любую движущуюся цель.

Мы видели тварей издалека по сверкающим глазам. Берегли патроны, потому что в панике спустили почти все обоймы и понимали, что у нас ничтожно мало шансов выбраться отсюда живыми. Твари нас окружали, отрезая от выхода.

– Есть шанс прорваться через продовольственный склад, там сквозной выход прямо к стене. За мной, офицер Реган.

Я храбрился, но по моему лицу градом стекал пот, от него запотели стекла противогаза. Рация затарахтела, и мы услышали дикие вопли наших ребят, оставшихся в здании больницы.

– Бодан! Что у вас там? Вы живы?

В ответ тишина. Зловещая, гробовая тишина.

На складе сработали генераторы, и его освещал тусклый свет мигающих длинных лампочек. Мы все так же шли спина к спине. Я вел, Реган замыкал. Нам оставалось совсем немного, когда мы вдруг услышали детский плач. Звук доносился из-за ящиков с гербами Корпорации. Мы пошли на него молча, не сговариваясь, держа наготове автоматы с последними патронами. Это было невероятно жутко – слышать детский плач в этой тишине. Слышать там, где этим звукам быть совершенно не положено.