Достала сотовый, который беспрерывно вибрировал в шортах, увидела номер отца и ответила.

– Да, пап.

– Мадан с тобой?

Значит, он не поехал домой. Я так и думала, что не поедет к матери. Ему сейчас хочется побыть одному. И я знаю, где он спрятался.

– Да. Он с Пирсом пиво пьет. Мы еще погуляем, хорошо, па? Передай Лионе, что с нами все в порядке.

– Точно? Голос у тебя странный.

– Точно. Все отлично.

– Ладно. Не напивайтесь там. Мад устал с дороги. Он после ранения, Най. Только перестал принимать антибиотик. Операцию тяжелую перенес. Присматривай за ним, хорошо?

Я опустила руку с сотовым… голос отца доносился словно издалека. Выключила звонок. А потом и сотовый.

Я знала, где его искать. Это единственное место, куда он мог пойти, если не домой. К мысу я приехала на такси, а там уже пошла пешком… а точнее – побежала. Раздвигая колосья дикой пшеницы, вспоминая, как мы вместе с Маданом были здесь всего лишь полтора года назад…Тогда, когда все началось, когда и он, и я потеряли контроль в первый раз. Я вспоминала об этом каждый день, пока ждала его обратно. О каждой нашей минуте, проведенной вместе, и о каждом слове и взгляде, растирала себя между ног, представляя его пальцы во мне и хриплый голос, посылающий нам обоим проклятия, и плакала, когда все тело пронизывало оргазмом. Плакала, потому что знала – это никогда больше не повторится.

Взобралась наверх, падая и спотыкаясь, сдирая ладони. В пещере виднелся слабый свет от костра и пахло дымом. Я тихо зашла внутрь и прислонилась спиной к камням, глядя на брата, который сидел на полу, закинув голову назад. Я знала, что он меня слышал, поняла по тому, как пальцы сжали приклад автомата. Только сейчас я могла наконец-то его рассмотреть. Жадно, голодно, пожирая взглядом и чувствуя, как начинает трясти от ненормальной радости видеть его снова спустя столько времени. Он так изменился там… повзрослел. И эта форма. Она ему идет. Такой большой уже. Совсем мужчина. И на скулах щетина.

Сделала шаг вперед и тут же остановилась, потому что его пальцы сжали автомат сильнее. От напряжения в воздухе шелестели электрические разряды, и мне показалось, я вижу эти искры. Они летают вокруг нас и оседают на воспалённую кожу.

– Уходи, – сипло сказал он и медленно повернулся ко мне.

Я сделала еще несколько шагов к нему и остановилась, глядя на влажный блеск в его глазах.

– Мад.

– Пошла вон!

– Я соврала.

Отвернулся, ломая в руках ветку, складывая ее в несколько раз, а потом вдруг резко повернулся снова, и я со свистом втянула воздух. Его щеки были мокрые от слез.

– Вон пошла, сука! Вон, я сказал! Давай! Вали к своему… что приперлась?!

Я подошла к нему и попыталась обнять за голову, но он оттолкнул меня.

Опустилась перед ним на колени, и в ту же секунду он меня ударил по щеке так сильно, что я чуть не упала назад, но он подхватил за талию, удерживая, сжимая очень крепко. Я всхлипнула.

– Сука, – его голос сорвался, – тварь… ненавижу.

– Не было ничего… я солгала тебе.

Попыталась высвободиться, но он сильнее сжал меня руками, а потом я сама нашла его губы. Он дернулся, как от удара, вцепился мне в волосы, пытаясь оторвать от себя.

– Не было ничего, Мад…

– Врешь, – а сам скривился, как от боли, и по губам моим пальцами водит, кровь размазывает.

– Проверь, – выдохнула ему в рот и рванула за затылок к себе, впиваясь в губы Мада под его хриплый стон и собственный всхлип…

Я целовала его сама, дико и исступленно, с каким-то отчаянным остервенением. Сминала губы своими, продолжая судорожно цепляться за волосы и чувствуя, как он так же держится за мои то в попытке отодрать от себя, то снова привлекая к себе, отнимая инициативу, и мы оба соленые – то ли от слез, то ли потому, что его и мои губы в крови. Я срывала с него гимнастерку, не прекращая целовать с животными стонами, касаясь воспаленной, горячей кожи, а он рычал мне в губы, лихорадочно развязывая рубашку, отрывая пуговицы. Опрокинул на спину прямо на теплые камни, нависая сверху, глядя мне в глаза обезумевшим взглядом, и я не дала опомниться, потянула на себя, обвивая ногами мужские бедра, чувствуя, как накрывает мою грудь дрожащими руками и вздрагивает всем телом, стягивает с меня шорты, а я путаюсь в кожаном ремне, не переставая целовать, запрокидывая голову, подставляя под его губы шею, плечи и захлебываясь стоном, когда жадный рот сомкнулся на моем соске. Я не помню, как мы оба оказались совершенно голые, но я помню это прикосновение кожи к коже и острый удар током по поверхности всего тела от осознания, что он касается меня, давит своим весом.

Он замер, как только я выгнулась под ним и напряглась так естественно и инстинктивно, закрывая глаза в ожидании.