Я вижу её лицо, полное отчаяния и боли, и эта картина не даёт мне покоя. Вспоминаю, как она кричала, что ненавидит меня, как слёзы катились по её щекам, а глаза блестели гневом. Каждое её слово было правдой. И я не могу с этим ничего поделать. Моё сердце разрывается, когда я думаю о Саше. Мой мальчик. Он только что пережил то, что ни один ребёнок не должен переживать. И его мать, Вика, сейчас заперлась в своей боли, не давая ему тепла, в котором он так нуждается. Но он тянется ко мне. Даже после всего, что произошло, он ищет утешения у меня. Это — странная смесь боли и радости. Радость, потому что мой сын всё ещё видит во мне защитника. Боль — потому что его мать теперь не доверяет мне. Каждый раз, когда я вхожу в его палату, его глаза загораются. Он протягивает ко мне ручки, и это разрывает меня ещё сильнее. Как я могу быть для него отцом, когда его мать ненавидит меня? Я вижу, как Вика смотрит на нас с тоской, как она хочет подойти, прижать Сашу к себе, но что-то её останавливает. Она сломлена. И я знаю, что это я её сломал. Но сейчас не время для слабости. Я должен быть сильным ради своих детей. Ради того, чтобы они не видели того ужаса, который мы переживаем. И ради Вики, даже если она больше никогда не простит меня.

Моё сознание кипит от ненависти к Джамалю. Он раскрыл перед Викой всю правду, как змея, впрыснул в её сердце яд. И теперь она видит меня таким, каким хотел показать меня Джамаль: монстром, убийцей. Я найду этого ублюдка, который решил мстить… и оторву ему жало!

А потом я… я каменею от ужаса, каменею потому что вдруг начинаю понимать кто та женщина которая была с ним. Новые следы. Новые свидетели. Кто-то видел его с уродливой старухой, снимавших квартиру на окраине города. Информация была скудной, но когда мне начали описывать эту женщину — плохо говорящая, с тихим, дрожащим голосом — кажется у нее отрезан язык. Я пошатнулся и схватился за стену. Меня снова начало тошнить как и всегда при мысли об этой твари…

Самида.

Не может быть. Она… Она ведь мертва. Я убил её. Я собственными руками отправил её умирать в пустыню, лишив её последнего шанса на спасение. Но сейчас я слышу это описание, и в голове всплывает один образ: Самида. Моя тётка, которая погубила всё, к чему прикасалась. Она всегда была тенью за моей спиной, тенью, что готова была вонзить кинжал в любой момент. Сукой, которая хотела меня. Хотела инцеста. Чокнутой змеей, ополоумевшей ведьмой. Блядь! Как она выжила? Она не могла выжить. Или могла? Гнев накатывает на меня, словно волна. Если это действительно она — всё, что происходило в последние месяцы…это все она. Все эти интриги, козни, все попытки разрушить меня и Вику — всё это её рук дело. Джамаль и Самида. Они оба работали вместе. Внутри меня поднимается ненависть, такая сильная, что я едва могу дышать. Она жива. Она всё это время стояла за кулисами, дергая за ниточки, какая привычная роль для нее. Она всегда была искусной манипуляторшей, но как она могла выжить?

Я должен найти её. Я должен уничтожить её раз и навсегда. Я отдаю приказ — поднять всех людей. Мы не можем упустить этот след. Джамаль прячется, но теперь у нас есть зацепка. Если они прячутся вместе, я смогу найти обоих. Моя команда ищет их по всему городу, проверяют каждую квартиру, каждую улицу. Я не остановлюсь, пока не уничтожу обоих, пока не раздеру их на ошметки. Особенно ее. Это она приказала похитить моих детей, это она научила Аят, заколдовала ее, запрограммировала, это она нашла оружие — Джамаля и вложила в его руки свое жало.

Через несколько дней Сашу выписывают. Врачи говорят, что его рана не так серьёзна, но он пережил сильный шок и потерю крови. Он здоровый ребенок и быстро идет на поправку. Но я вижу в его глазах, как страх поселился внутри. Он больше не такой беспечный, каким был раньше. Он ластится как котенок, ищет моего тепла, моего утешения. Но что, если я не смогу его дать? Что, если я не тот человек, который способен защитить его? Вика видит, как Саша тянется ко мне, и это причиняет ей боль. Я чувствую её отчаяние. Но я не могу сделать ничего, чтобы это исправить. Каждый раз, когда я подхожу к Саше, её взгляд наполнен горечью и упрёком.

Прошло несколько дней с тех пор, как я узнал о Джамале и Самиде, но ни один из моих людей не смог найти их. Они исчезли, словно растворились в воздухе. Это сводит меня с ума. Как они могли быть так близко и исчезнуть? Всё это время я думаю о Вике. О том, что она знает теперь. О той правде, что я так долго скрывал. Я понимаю, что если не расскажу ей всё, это будет концом. Не только для нас, но и для неё самой. Она не сможет жить с этой ненавистью, с этими сомнениями. И, возможно, она никогда меня не простит, но я обязан рассказать ей правду. Я стою перед её дверью. В этот момент моё сердце бьётся так сильно, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу. Я не привык бояться, но сейчас меня раздирает страх. Страх, что я потеряю её навсегда. Но я не могу больше молчать.

Я тихо открываю дверь и вхожу в комнату. Вика сидит у окна, лунный свет освещает ее безумно красивое лицо, ее четкий, такой идеальный профиль. Она не замечает меня сразу, погружённая в свои мысли. Её плечи дрожат, и я понимаю, что она снова плачет. Мои пальцы сжимаются, но я стараюсь сохранять самообладание.

— Вика, — мой голос звучит тихо, но достаточно резко, чтобы она вздрогнула и обернулась.