Ахмад молчал, его кулаки сжимались с такой силой, что я увидела, как побелели костяшки его пальцев. Я смотрела на него, но в его глазах был не просто гнев, в них был ужас, смешанный с беспомощностью. Мой взгляд метался между экраном и Ахмадом, пока не возникло чувство, что всё вокруг происходит не со мной. Какой-то кошмар, из которого я не могу проснуться. И тут появилась Аят. Она стояла в дверях, словно привидение. Тихая, неподвижная, будто всё происходящее не имело к ней никакого отношения. Моё сердце застучало быстрее. Я подбежала к ней, схватила её за плечи, но она просто стояла, молчала, как статуя.

— Что ты сделала?! Где дети?! — мой голос дрожал, но не от злости, а от абсолютной паники. Аят не ответила. Её лицо оставалось бесстрастным, пустым. Она даже не смотрела на нас, просто стояла, как будто её здесь не было.

— Аят, — Ахмад подошёл ближе, его голос был странно спокойным, почти умиротворяющим, хотя я знала, что внутри него бушует буря. — Где они? К кому ты отвела малышей? Тебя кто-то попросил?

Она молчала. Не сказала ни слова. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается от страха, как холод ползёт вверх по спине. Ахмад взял её за руку, аккуратно, но настойчиво. Но она так и не ответила.

— Господи… что же делать? — я шагнула назад, прижав руки к лицу, стараясь не сорваться в истерику. Как она могла это сделать? Как могла вывести их за ворота и оставить? Время словно замерло. Я не могла думать ни о чём, кроме одного — мои дети где-то там, на улице, среди чужих, и я понятия не имею, что с ними. Но Аят молчала, её губы сжались в тонкую линию. Она не говорила ни слова, и это пугало меня больше всего. А еще…меня пугало то отчаяние, которым накрыло с головой. Это было первое что я ощутила по отношению к детям — дикий страх, что с ними что-то случилось.

Пока Ахмад пытался организовать поиски, внутри меня росло чувство беспомощности. Мы были в центре какого-то хаоса. Охранники бегали, проверяли камеры, сканировали территорию. Но я чувствовала, как что-то внутри меня треснуло. Всё, что мне рассказал Амир, внезапно стало нестерпимой тяжестью, давящей на грудь. Я не могла избавиться от этой мысли, оттого что, возможно, Ахмад был именно тем чудовищем, каким его описал Амир. И даже сейчас, когда он организовывал поиски, я не могла перестать думать об этом.

— Ты не должна идти с нами, — сказал Ахмад, когда мы уже собирались выезжать на место, где, по словам охранников, могли быть дети.

Я резко повернулась к нему, мои глаза полыхали.

— Не говори мне, что я должна или не должна делать! — прошипела я. — Это мои дети! Я пойду!

Он замер на мгновение, но затем лишь кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но я видела, что внутри него кипит всё так же, как и внутри меня. Он позволил, и я была ему за это благодарна. Мы сели в машину. Всё вокруг стало одним сплошным размазанным пятном. Я не могла думать, не могла сконцентрироваться. Все те слова, что Амир рассказал мне о прошлом Ахмада, о том, как он разрушил мою семью, как довёл до смерти Алену… они вертелись в моей голове, как назойливые мухи, мешая здраво рассуждать. Как я могла верить этому человеку? Как я могла сидеть рядом с ним и не испытывать омерзения? Но когда я смотрела на него сейчас — на человека, который потерял своих детей, — я видела не того чудовища, о котором говорил Амир. Я видела человека, разрываемого болью и страхом. Мы были в одном аду. Мы ехали быстро, слишком быстро, но время всё равно тянулось бесконечно. Мы направлялись в сторону старого завода — место, которое показалось охранникам подозрительным. Это был единственный след, и мы цеплялись за него, как за спасательный круг. Внутри машины повисла напряжённая тишина. Я видела, как Ахмад несколько раз пытался что-то сказать, но так и не нашёл слов. Возможно, он боялся, что любое слово может сломать меня окончательно.

— Мы их найдём, — вдруг сказал он, его голос был резким, но в нём я услышала ту же неуверенность, что испытывала сама.

Я молчала. У меня не было сил говорить. Всё, что я могла — это смотреть в окно, стараясь не дать себе сойти с ума от мысли, что дети могут быть в опасности.

— Вика… — его голос пронзил тишину. Я почувствовала, как его рука коснулась моей, но я отдёрнула её, словно от горячего угля.

— Не трогай меня, — прошептала я, и мои слова были холодными, полными боли. — Не смей.

Ахмад на мгновение замер, но затем убрал руку. Я чувствовала, как всё напряжение, что было внутри нас, нарастает, как натянутая струна. Но сейчас не было времени для выяснений. Сейчас главное — найти наших детей.

Когда мы приехали на завод, всё внутри меня сжалось. Охранники уже были на месте, окружив здание, готовые к любым действиям. Ахмад ринулся вперёд, но я остановила его.

— Подожди, — я едва дышала, но смогла взять его за руку, чтобы остановить. — Аят… Она вывела их не просто так. Это что-то значит.

— И что это должно значить? — его голос был полон гнева, но я видела, как он пытается держаться. — Кто-то подставил её? Кто-то заставил её?

Я не могла ответить. Всё казалось слишком нереальным. Всё, что я знала, — это то, что наши дети могут быть где-то там, в опасности.

— Здесь может быть ловушка…