Она замерла, её глаза смотрели на меня с таким разочарованием, что это было хуже любого удара.

— Ты уже потерял меня, Ахмад, — прошептала она, и эти слова пронзили меня насквозь. — Ты потерял меня, когда решил, что можешь распоряжаться жизнями других. Когда решил, что можешь контролировать всё.

Моё сердце сжалось от её слов, но я знал, что заслужил это. Пусть говорит, пусть бьет… я хочу этих ударов. Я давно жаждал боли, чтобы понять, что я все еще жив.

— Возможно, — ответил я тихо. — Но я не могу позволить им уничтожить тебя и наших детей. Я больше не хочу жить в этом мире лжи и ненависти. Я не хочу, чтобы ты была той, кто страдает из-за моих ошибок.

Вика сжала руки, её глаза снова наполнились слезами.

— Что теперь, Ахмад? — её голос был полон отчаяния. — Что будет с нами? С нашими детьми?

Я подошёл ближе, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее от близости к ней.

— Теперь мы должны вместе противостоять этой тьме, Вика. Вместе. Потому что если мы не будем держаться друг за друга, они уничтожат нас.

Она посмотрела на меня, её глаза блестели от слёз, но в них всё ещё горел огонь. Этот огонь был её силой. Тем, что всегда делало её особенной для меня. Я не мог больше молчать. Я не мог позволить этой ненависти разъесть нас до конца.

— Я больше не буду врать тебе, Вика, — сказал я, чувствуя, как моё сердце колотится в груди. — Я готов отдать всё, чтобы защитить тебя и наших детей.

Она замерла, её дыхание стало прерывистым. Она смотрела на меня, и я видел, как в её глазах борются чувства — ненависть, страх, боль. Я знал, что каждый мой шаг, каждое моё слово могло быть последним. Она могла отвернуться от меня навсегда. Но я не мог больше жить во лжи. Не мог больше скрывать от неё всю правду.

— А теперь о нас с тобой… Обо мне. Ты должна знать, почему я стал таким.

Она молча смотрела на меня, её глаза все еще были влажными, но я видел в них не только боль. Там было ещё что-то — ожидание. Она ждала правды.

— Я какое-то время жил в другом месте. Жил со своей семьей. Это не имеет сейчас значения где именно… — начал я. — Однажды, когда мне было всего восемь лет, наш дом окружили солдаты. Они говорили по-русски.

Вика сидела, не отрывая взгляда от меня, её руки сжались, я чувствовал, как её дыхание стало прерывистым. Она не ожидала услышать это.

— Это был кошмар, Вика. Они ворвались в наш дом. Я помню крики, я помню, как они убили мою мать и мою сестру прямо на моих глазах. Их насиловали, били, резали. Они издевались над ними… я был связан, беспомощен. Они смеялись. Один из солдат сжёг мне лицо, — я провёл рукой по шрамам, которые уже давно стали частью меня. Поджег на мне одежду, сжег мои гениталии и оскопил меня. Я кричал, но это только забавляло их. Потом они подожгли наш дом. Я думал, что сгорю заживо.

Я закрыл глаза, вспоминая тот день, когда мир вокруг меня рухнул, оставив лишь огонь и запах крови. Вика смотрела на меня, её лицо менялось, становилось всё более искажённым от боли.

— Я выжил, — продолжил я, с трудом выдавливая слова. — Я сбежал. Но моя семья… Все, кого я любил, были мертвы. Отец, мать, сестры, братья. Я думал, что всё кончено. Самида забрала меня и вырастила как своего сына. Но когда я стал старше, я узнал, что один из тех солдат… был офицером с тем же именем, что и твой отец. Эта мысль стала для меня одержимостью. Я нашел твою семью, твои фото. Я знал, как ты выглядишь. И когда Рамиль привёз тебя ко мне, Вика, я увидел в тебе связующее звено между моей болью и тем, что я пережил. Я жаждал мести. Хотел уничтожить всё, что было связано с твоим отцом.

Я заметил, как Вика побледнела, её глаза расширились от ужаса. Она всматривалась в меня, пытаясь найти в моём лице ответы на тысячи вопросов, которые рождались в её голове.

— Но тогда случилось нечто странное, — мой голос дрожал. — Я влюбился в тебя. Ты была другой. Ты была огнём, который согревал мою ледяную душу. Я не мог уничтожить тебя. Даже когда вся моя ненависть кричала об обратном, я не смог. Да…я принуждал тебя к сексу, да, я был жесток с тобой. И у меня нет оправданий.

Она сидела молча, не перебивая, её лицо застыло в болезненном выражении, а слёзы продолжали катиться по щекам.

— Но это ещё не всё, — я перевёл дыхание, готовясь к следующей части откровения. — Ты должна знать правду о Рамиле. Он не был моим сыном. С самого начала Самида втянула меня в эту ложь. Она вынудила меня жениться на беременной женщине. Потом эту женщину сослали в деревню, где она умерла от гриппа, а ребёнка я воспитал как своего. Но Рамиль предал меня. Он предал всё, что я для него сделал.

Я видел, как Вика сжала кулаки. Её глаза блестели от гнева, но я не мог остановиться.