Развернуть к себе, опрокинув на ковер, разводя колени. Приподняться и перевести взгляд на её подрагивающий живот, на раскинутые в стороны длинные ноги. Так и выглядит моё персональное безумие. Встать между ними, поворачиваясь к ней лицом и, согнув в колене и подняв вверх, ворваться в блестящую, сочащуюся влагой дырочку. Войти и застонать от животного удовольствия. От космического удовольствия ощущать её изнутри. По-настоящему блядь. Вот так правильно! Вот так должно быть. Кричит, выгибаясь…Забыла…я большой, я уродливый, я страшный и меня надо уметь принимать. Застыл, всматриваясь в ее лицо, как оно на какие-то мгновения исказилось от боли вторжения. Медленно открывает глаза и смотрит на меня затуманенным взглядом, а потом шепчет слова от которых сносит крышу.
— Я хочу тебя, Ахмад… я безумно хочу тебя. Глубокими толчками. Сквозь зубы, глядя на ее приоткрытый рот, удерживая на себе ее взгляд и не давая отвернуться, закрыть глаза.. — Вот так, Ви-и-и-ика. В тебе. Бля-я-я-ядь. Вот так. Глубоко. Внутри. Да-а-а…
Погружаясь на всю длину, чувствуя, как мокнет спина, под рубашкой, как сводит бёдра от желания вбиваться в нее на полной скорости. Задрав ещё выше ее ноги и склонившись прямо к лицу, вбирая в себя ее дыхание. Видеть на дне зрачков свое лицо, ощущая, как словно разрывает кто-то кожу изнутри, как выбирается, дьявол его подери, как выпускает когти, желая разрывать нежную кожу, жадно, открытым ртом вдыхая запах ее крови. Резким движением ладони схватить за горло. Всё сильнее двигая бедрами. Меняя направление ударов. Да-а-а…ударами. Не любить. Наказывать. Причинять боль. За то, что сам жутко соскучился. За то, что оголодал так по ней. Отстраниться назад, закидывая ее ноги на свои плечи. Насаживая ее за бедра на мой член. Не отрывая взгляда от её лица, искаженного болью и удовольствием. И видеть как вдруг выгибается, как запрокидывает голову, выгнув шею, как кричит, закатив глаза и бьется подо мной в судорогах оргазма.
— Ахма-а-а-ад…. — хрипло и так сладко.
Вкусно-о-о-о…Безумно вкусно ощущать, как стискивает меня своими мышцами, как заражает своим безумием моё. Как погружает еще глубже в бездну боли от желания скорее излиться и одновременного желания сожрать её всю, всеми способами. Под звуки своего имени ее голосом. Это и есть триггер. Тот самый спусковой крючок для психов, после которого им бошки срывает. После которого всё человеческое теряют и готовы убить, уничтожить за иллюзию удовольствия ценой чужой жизни. Моё не было иллюзией, оно вспыхивало в голове короткими вспышками, грозилось взорваться адским пламенем преисподней, едким дымом с ароматом ей эйфории, ее влажного от пота и наслаждения тела, оно врывалось в легкие, грозилось слизать языками пламени дотла, до костей. Смаковать каждый спазм, задрать ее ноги к самой груди. Выйти из нее и обхватив рукой член, медленно войти снова, резко выдохнув. Бля-я-я-яд, как сжимает. До физической боли. Но мне плевать. Сейчас плевать. Хочу ее именно так. Остановившись на бесконечные три секунды, чувствуя, как утягивает в мрак ее взгляда. Уже не голубого, потемневшего от наслаждения. И резким толчком погрузиться дальше. Сразу и на всю длину. Быстрыми движениями вбиваться членом в тесную глубину, убрав ладонь и позволяя громко стонать…кричать с каждым толчком. Очерчивая пальцем линию платья на ее теле. под грудью. Сжимая упругие полушария и сатанея при взгляде на то, как они колышутся при каждом толчке. Хваткой за шею…
— Чувствуешь? Чувствуешь, Вика-а-а-а-а, — Сильнее сжимая и тараня все безжалостней, зверея от ощущения того, как бешено бьется под ладонью ее горло. — Моя-я-я-я-я!
Рыча…не разбирая собственных слов. Меня ведет от осознания, что стоит только сжать сильнее пальцы….и она знает то же самое. думает о том же самом. Еще быстрее. Ускоряя темп, наращивая боль и наслаждение. Вздрагивая от того, как в истерике бьется подо мной…И отпустить… И самому. Надвое. На осколки адского наслаждения. Взревев от бешеного оргазма. И сразу стиснув зубы, запрещая себе сжать сильнее пальцы. потому что блядь себе хочется. сохранить только для себя. Раскрошить. И каждую крошку только себе. Потому что не хочу больше боли. Страсти хочу, наслаждения ее хочу, похоти. А боль…мы нажрались ею до рвоты. Изливаться в нее бесконечно долго, отмечая собой, заливая спермой и осторожно убирая руку. Не выходя из нее, отдаленно слышать довольное урчание Зверя. Перевести взгляд на ее лицо и приникнуть к губам, вбирая в себя остатки ее криков.
— Я все еще не надышался… — шептать в ее опухшие от поцелуев губы, облизывая их, целуя ее подбородок, шею со следами от своих пальцев, ключицы и снова шею, чувствуя как ее руки оплетают меня и она тянет к себе.
— Дыши до моего последнего вздоха.