— Набухший, острый, твердый…Сколько нужно движений, чтобы ты кончила на глазах у всех. Проверим? Я говорю, что три…три движения. Вот так. Вкруговую…Раз…, - подушка пальца давит и трепещет на пульсирующем клиторе. А я закрываю глаза и срываюсь в бездну его похоти. — Два…, - палец совершает круговое движение, — Сейчас…маленькая…сейчас кончи для меня…Три…

Быстрое трение и я взрываюсь. Бесшумно. Кусая губы до крови, откидывая голову назад ему на грудь и содрогаясь в конвульсиях. Таких постыдных и таких сильных, что у меня болит низ живота.

— Да-а-а-а, маленькая. Да, вот так. Пальцы снова во мне, трахают сильно, быстро, безжалостно, меня накрывает новой волной. — Как же сладко ты сжимаешь меня. Бля-я-ядь, я бы сейчас вошел в тебя и оттрахал до полусмерти.

Его ладонь сжимает меня под ребрами, его пальцы все еще во мне. Я чувствую бедрами его напряженный. Каменный член и мне до одури хочется, чтобы он вошел в меня. Боже-е-е…как же низко я пала. Я только вчера узнала, что он уничтожил мою семью…Я жалкое существо.

По щекам покатились слезы. Он медленно вытащил из меня пальцы, прижался щекой к моей щеке, ощутил что она мокрая.

— Плачешь от наслаждения или сожаления?

— Уходи!

— Почему? Потому что поддалась мне?

— Уходи! — уже громче сказала я. А он демонстративно облизал свои пальцы.

— Чтобы ты смогла самоистязаться в одиночестве?

— Нет…не поэтому. Просто мне мерзко. Ты…ты сделал это насильно, а обещал, что не тронешь.

— Насильно? Именно поэтому ты два раза кончила? От насилия?

— Замолчи! Я не хочу тебя слышать!

— Все что происходит между нами это таинство…ты моя жена…

— Даже это насильно! Я не верю, что могла тебя любить!

— Почему…я так уродлив?

— Да! — выкрикнула в отчаянии и его руки разжались. Он выпустил меня.

— Тогда ты извращенка…ты кончаешь от ласк уродов. Но раньше ты трогала мои шрамы кончиками пальцев.

— Я в это не верю.

— Год очень долгий, да, Вика? Мечтаешь, чтоб я отпустил тебя раньше?

— Да! Мечтаю!

— Черта с два! Я и через год не отпущу тебя! Никогда не отпущу! Я ведь лгу! Всегда лгу! Ты принадлежишь мне! И ты выйдешь из моего дома только в гробу!

Но прежде чем я успела что-то сказать, тишину разорвал резкий звук тревоги. Звук, который пронзил моё сердце, заставив меня замереть. Это его телефон.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как холодный страх охватывает меня.

Ахмад мгновенно изменился. Его лицо стало жёстким, суровым, он резко отстранился от меня и направился к двери. Мои ноги будто приросли к полу, я не могла двинуться с места, но затем, словно очнувшись от транса, я бросилась следом за ним.

Мы выбежали в коридор.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как страх медленно перетекает в панику.

— Дети… — его голос был тихим, но я уловила в нём гнев, смешанный с ужасом. — Они пропали. Это сработал знак тревоги из дома!

— Что?! — мне показалось, что земля ушла у меня из-под ног. Я зашаталась, чувствуя как все плывет перед глазами. — Где они?

Ахмад развернулся ко мне, его глаза полыхали огнём.

— Домой! — рявкнул он и быстрым шагом пошел к выходу, схватив меня за руку.

Страх — странная штука. Он не просто парализует, не просто замораживает тело. Он разъедает изнутри, вытягивает все силы, оставляя лишь пустую оболочку. Как будто ничего вокруг не существует, кроме одного чувства — острого, ледяного ужаса, который невозможно изгнать. Именно этот страх пронизывал меня, когда я узнала, что Миша и Саша исчезли. Я помню, как мы с Ахмадом бежали в комнату охраны. В моих ушах шумело, я не слышала его слов, не понимала, что происходит. Всё, что я чувствовала — это резкую, невыносимую боль и ужас, который сковал меня от кончиков пальцев до кончиков волос. Дети исчезли. Моё сердце сжалось до размеров маленькой точки, оставляя после себя только тугую петлю боли. Невыносимо. Просто невыносимо.

Когда я увидела запись с камер наблюдения, где Аят выводила Мишу и Сашу за ворота, мне стало плохо. Я не могла поверить своим глазам. Это было неправдой, это было невозможно. Но она виднелась на экране — маленькая, хрупкая девочка, без единой эмоции на лице. Она вывела их… и оставила там.

— Останови запись! — крикнул Ахмад, его голос резал тишину как лезвие.

Я стояла рядом, пытаясь понять, что же, чёрт возьми, происходит. Мы увидели, как дети уходят из дома, а затем… ничего. Камеры больше не зафиксировали их. Они исчезли за пределами территории. Камеры отключились…

— Аят… вывела их? — прошептала я, не в силах поверить в происходящее. Как? Зачем?