— Хватит, — оборвал Джахангир и выключил видео. — Видишь? Жив, здоров. И таким останется, пока ты будешь умницей.

— Когда ты его отпустишь?

— Когда буду уверен, что ты меня не огорчишь.

Слезы подступили к горлу, но я их сдержала. Плакать перед этим человеком — значит показать слабость. А слабость в его мире равносильна смерти.

Мужество — это не отсутствие страха. Мужество — это способность действовать, несмотря на страх.

— Пошли, — он протянул мне руку. — Время экскурсии.

Особняк был огромным. Пятнадцать комнат, четыре ванные, библиотека, спортзал, бассейн. Роскошь на каждом шагу — персидские ковры, антикварная мебель, картины в золотых рамах.

— Все это твое, — сказал Джахангир, когда мы остановились в гостиной. — Можешь пользоваться всем, кроме моего кабинета и подвала.

— Что в подвале?

— То, что тебя не касается, — голос стал жестким. — Туда ты не заходишь. Никогда. Понятно?

Я кивнула. В подвале, наверное, его настоящий бизнес. Оружие, наркотики, связанные люди. Или трупы.

— Здесь есть интернет, телевизор, книги. Скучать не будешь.

— А друзья? Работа? Моя жизнь?

— Твоя жизнь теперь здесь. Со мной.

Мы прошли в библиотеку. Стены от пола до потолка заставлены книгами. Классика, современная литература, книги по бизнесу и истории. Неожиданно для криминального авторитета.

— Удивлена? — заметил он мою реакцию.

— Немного.

— Я не просто бандит, Людмила. Я бизнесмен. А для бизнеса нужны мозги, а не только кулаки.

Он взял с полки томик Пушкина, полистал.

— «Я помню чудное мгновенье…» — процитировал он. — Красивые стихи. Правда, Александр Сергеевич не знал, что чудные мгновения иногда приходится отбирать силой.

— Это не любовь. Это одержимость.

— А в чем разница? — он поставил книгу обратно. — Любовь — это тоже форма рабства. Только добровольного.

Мы вышли на террасу. Вид открывался потрясающий — город как на ладони, река вдалеке, горы на горизонте. Красота, которая не могла скрыть уродства ситуации.

— Нравится? — спросил он.

— Красиво.

— Скоро ты поймешь, что красота — это не только пейзаж. Это образ жизни. Это возможность не думать о деньгах, не работать за копейки, не жить в убогой квартирке.

— За это платишь ты?

— Да, я плачу за все это для тебя, — он зажег сигарету. — Ты платишь свободой. Справедливый обмен.

— Не справедливый.

— Справедливость — понятие относительное. Для слабых это оправдание поражения. Для сильных — инструмент управления.

Он затянулся сигаретой, выпустил дым в небо.

— Знаешь, что я думал, когда увидел тебя в камере?

— Что?

— Что наконец-то нашел то, чего искал всю жизнь. Не просто красивую девку. Ты сбежала! Я хотел оставить тебя. На следующий день я выходил из тюрьмы. Ты бы поехала со мной! Ты бы изначально была моей. Королевой рядом с королем.

— Я не хочу быть королевой в твоем мире.

— Хочешь, — он повернулся ко мне. — Просто еще не понимаешь этого. Но поймешь. Со временем.

В его глазах я увидела не только похоть. Я увидела нечто более страшное — уверенность. Он был абсолютно уверен, что сможет сломать меня, переделать, сделать своей.

И самое ужасное — часть меня боялась, что он прав. Сволочь. Я должна выбраться из этого кошмара, выпутаться, вырваться. Я не хочу быть игрушкой. Не хочу вообще знаться с этой семьей. Это ненормально! То, что он со мной делает! Я не из их мира, не их религии.

— А если не пойму?

— Поймешь, — он погасил сигарету. — Потому что альтернатива — смерть. Твоя, твоего брата, всех, кого ты любишь.

— Ты псих.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но я псих с деньгами, властью и армией. А это делает меня опасным.

Мы вернулись в дом. В холле нас ждал мужчина в дорогом костюме — лет сорока, с умными глазами и хищной улыбкой.

— Людмила, познакомься. Это Марат, мой правая рука, — сказал Джахангир. — Марат, это Людмила. Моя женщина.

— Очень приятно, — Марат протянул руку, но я не пожала ее.

— Людмила еще привыкает к новой роли, — усмехнулся Джахангир. — Время все расставит по местам.

— Конечно, — Марат улыбнулся, но в глазах плескалась холодная оценка. — Если что-то понадобится, обращайтесь. Я всегда к услугам семьи босса.