Я знала, что этот день наступит. День, когда Марат падёт окончательно. Каждый шаг в его разрушении был выстроен мной. И я стояла в стороне, наблюдая, как он катится вниз. Медленно. Уверенно. Это была моя работа. Но внутри меня смешивались чувства — ненависть и что-то ещё, глубоко скрытое, что я давно не хотела признавать. То ли боль, то ли жалость. Но я слишком далеко зашла, чтобы останавливаться. Его падение — это не просто результат мести. Это символ моего освобождения. Он сломал меня когда-то, украл у меня всё, что мне было дорого. Но теперь настала моя очередь. Я забрала его жизнь, его карьеру, его честь. Его мир развалился прямо на моих глазах.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Когда я смотрела бой, сердце билось спокойно. Никакой дрожи в руках, никакого волнения. Я уже знала, что будет дальше. Чех — мой последний ход в этой игре. Он был на ринге, а я — за кулисами, за кулисами его судьбы. Всё шло по плану. За этим я купила его…Чтобы уничтожить. Каждый удар Чеха был как удар за мое прошлое. Я видела, как Марат теряет контроль, как его тело становится бессильным перед каждым движением. Он уже давно не был бойцом. Лишь тень…жалкая копия себя же.

Когда Марат упал, кровь хлынула на пол. Я смотрела на это без эмоций. Он должен был почувствовать, каково это — быть разрушенным. Он должен был понять, что ни одна победа не спасёт его. И сейчас, лёжа на полу, он был проигравшим. Как я когда-то, когда выла из-за исчезновения моего ребенка, когда меня били в тюрьме, когда меня душили, когда я работала на износ и ела помои, когда…когда мне сказали, что я больше не увижу своего сына, когда твой гребаный адвокат принес мне бумаги о разводе…а потом ты женился снова!

Мне хотелось ощутить радость, но вместо этого в груди поселилась пустота. Я не получала удовольствия от его страданий. Я не чувствовала триумфа. Только странное чувство завершённости. Как будто я закрыла главу своей жизни, но эта глава не приносила облегчения. Она оставила меня такой же пустой, как и его.

После боя я встретилась с Чехом. Мы сидели в тени, в его офисе. Он протянул руку за деньгами, и я передала ему конверт. Всё было просто. Чех — боец, которому плевать на чужие судьбы. Но даже он понимал, что эта игра была больше, чем просто бой.

— Он был…не противником, слишком легко, — сказал Чех, его глаза блестели. — Ты получила то, что хотела?

Я посмотрела на него, не чувствуя внутри удовлетворение. Деньги для Чеха значили всё, но для меня это было больше. Это было моё возмездие. Только почему я не ощущаю радости, эйфории.

— Да, — ответила я спокойно. — Я получила то, что хотела.

Чех кивнул, не задавая больше вопросов. Ему было всё равно, что будет с Маратом. А мне? Я не знала. Я ведь сама превратила его жизнь в руины. Каждый мой шаг привёл меня к этому. Каждое решение, каждое действие. Я знала, что должна была разрушить его. Но почему же внутри меня теперь осталась лишь пустота?

***

Боль не отпускает. Она тянет и режет. Дерьмо. В голове — каша. Кость разорвала плоть, и это дерьмо не забыть. Лежу в больничной койке, как мертвец. Нога забинтована, всё остальное — отравлено болью и наркотиками. Ничего не хочу. Смерть была бы легче. Но её нет. Я чувствую себя куском мусора, который выкинули и забыли. Вокруг врачи, медсёстры. Не спрашиваю, сколько времени прошло. Зачем? Плевать.

Мадина заходит в палату. Её лицо — смесь жалости и ужаса. Я отворачиваюсь. Не хочу её видеть. Она меня раздражает. Как же я докатился до этого? Как, блядь, можно было выйти на ринг под коксом. Это даже не самоубийство, это какой-то чертов…не знаю мазохизм. Я лишил себя карьеры, работы, денег.

Мадина что-то бормочет, пытается помочь. Но мне плевать. Я ненавижу её заботу. Она больше не спасёт меня.

— Уходи, — хриплю я, но она не уходит. Тупая сука. Не понимает, что со мной все кончено.

— Ты выкарабкаешься, Марат. Ты сильный, — шепчет она, садясь рядом с моей кроватью.

— Уходи, — снова говорю, жёстче. Но она остаётся. Бесит меня до дикости.

- Пошла на хер, гребаная дура! Не ходи ко мне! Просто исчезни, не то я оторву тебе голову! ВОН ОТСЮДА!

Она уходит с поникшей головой. А мне хочется только одного — дозу. Очередную порцию забвения.

Чёрт, как же я дошёл до этого? Боец, лидер, дела, бизнес, бабки, шлюхи. Сейчас же я не могу пошевелить ногой, не могу вынести даже взгляда людей вокруг. В каждом их взгляде — жалость. Они смотрят на меня, как на сломленное животное, которое пора усыпить. Мадина всегда была рядом, верная, как пёс. Но эта её забота... Она разъедает меня изнутри. Я не могу вынести её, не могу вынести это липкое ощущение того, что кто-то жалеет меня. Жалеет! Меня! Меня, Марата Салманова, которого боялись, которого уважали! А теперь? Теперь всё, что у меня есть — это эта больная, переломанная нога и тоска по тому, кем я был.

И еще болезненная тоска по моему сыночку, по моему мертвому мальчику и по ней…по предательнице, по гадине, по моему безумию. По Алисе.

Звонок. Я не сразу понимаю, что телефон рядом со мной вибрирует. Грохочет, словно что-то ломает моё сознание. Беру его, дрожащими пальцами смахиваю экран. Но не успеваю ответить. К чёрту.