Поднимаюсь с кровати, голова кружится. Смотрю в зеркало — вижу чёртов призрак. Тёмные круги под глазами, кожа серая. Марат — кто ты теперь? Ты жалкий. Всё пропало. Всё кончено. Внутри — пустота, которая пожирает всё на своём пути. Эти женщины, алкоголь, наркотики — всё, что я когда-то презирал, теперь стали моей жизнью. Я ненавижу каждое утро, когда солнце пробивается сквозь занавески. У меня больше нет пути назад. Нет возврата к тому, что было. Я продал себя, свою душу. И никто не может вернуть меня обратно.

Каждый раз, когда я поднимаю бокал или готовлю полоску…я чувствую, как исчезает ещё кусочек меня. Тот Марат, который был когда-то горд, смел и не сгибался ни перед кем, мёртв. Я сам убил его, и самое страшное — мне всё равно.

Ноги трясутся. Пытаюсь сделать глоток воды, но даже она не помогает. Горсть кокаина высыпается на стол. Кто-то её приготовил. Думал, что это даст мне силы? Хрен вам. Но я беру…. Потому что в этот момент всё становится плевать. Я вдыхаю. И чувствую, как боль отступает на шаг. Снова ничего не важно.

Выйти на ринг. Добить себя. Или пусть меня добьют. Всё равно, я уже мертвец. Чех ждёт. Выхожу, как будто это обычный день. В глазах пустота. Кулаки уже не горят желанием победы. В голове только хаос. Но с этим коксом внутри я чувствую силу. Ненастоящую. Ложную. Когда я впервые оказался на ринге, это было как дом. Я знал каждый угол, каждую царапину на мате. Моя жизнь была здесь, мои победы и поражения. Но сейчас это место стало чужим. Всё, что я вижу, — лишь пространство, которое готово проглотить меня. Чех — это не враг, не противник. Он — судья. Тот, кто вынесет приговор.

Гонг. Он рвётся на меня, как разъярённый зверь. Удары. Руки не слушаются. Чёрт. Не успеваю блокировать. Ловлю удар. Ещё один. Выхожу из угла. Тело кричит, мозг замедлен, как в вязком болоте. Каждый шаг — как будто двигаюсь под водой, каждый удар — будто в воздухе. Всё нереально. Все эти лица, шум трибун — оно гулкое, но далёкое, будто я за стеклом, отрезан от настоящего. Чех уже на мне, как бешеная собака. Его кулаки летят с яростью, с ненавистью. Бью в ответ, но кулаки не имеют той силы, что раньше. Проклятый кокс. Руки ватные. Блокирую с опозданием. Чех это чувствует, и его ярость растёт. Вижу, как его глаза вспыхивают. Как у волка, который унюхал кровь. Первый прямой в челюсть — гулкий удар, оглушающий. Голову отбрасывает назад, но я не падаю. Живучий. Да, я всегда был живучим. Но теперь уже не та сила, не тот хищник. Я — мишень. И Чех это знает.

— Сдохни, мразь! — его голос прорывается сквозь шум толпы.

Я вижу его широко раскрытые глаза, бешенство, что плескается в его взгляде. Для него это не просто бой. Это личное. Ему хочется не просто победить, ему хочется уничтожить.

Ещё удар. На этот раз в бок. Силы уходит из тела с каждым мгновением, но я всё ещё стою. Я не падаю.

Гонг. Раунд закончен. Чех отступает, тяжело дыша, его взгляд не отрывается от меня, словно он всё ещё не верит, что я держусь на ногах. Я смотрю на него через туман в глазах. В голове бьётся только одна мысль: ещё немного, ещё немного, и всё закончится. Я иду к своему углу, едва переставляя ноги. Внутри всё трещит, будто каждый сустав готов разлететься. Но боль не нова. Боль стала частью меня. Она — мой вечный спутник.

— Марат, держись, — бормочет тренер, но его голос звучит как эхо. Я не вижу его лица. Вижу лишь ринг. Только ринг.

Гонг снова звучит, и я снова на ногах. Готов ли я? Нет. Но это не важно. Чех снова несётся на меня с яростью, с желанием добить. И в этот раз я не успеваю. Его кулак настигает меня быстрее, чем я мог бы подумать. Удар — прямо в колено.

Я слышу, как хрустнуло. Это не звук удара, это не шум толпы. Это звук того, как моё колено уходит в сторону. Разлетается на куски. Нога сгибается под неестественным углом. Я не чувствую боли — пока что. Только шок.

Я падаю. В этот раз не поднимаюсь. Пытаюсь, но не могу. Я лежу на холодном ринге, глядя на потолок, на ослепляющие огни. Толпа ревёт. Чех стоит надо мной, его лицо перекошено от злобы.

— Я сказал, сдохни, ублюдок! — его голос прорезает воздух.

Он поднимает ногу, замахивается. Я знаю, что сейчас будет. Его ботинок целится в моё уже разрушенное колено. Он собирается добить.

И тогда я слышу этот звук. Звук рвущейся плоти. Слышу, как кость вырывается наружу. Как она пронзает кожу. Боль. Такая яркая, такая острая, что на секунду мир исчезает. Всё вокруг гаснет. И только этот момент остаётся. Я. Кость. Боль.

Я уже мёртв.

***