На следующее утро мы выехали. Дорога была долгой и нервной…но мы ехали молча, окруженные десятком наших людей, вооруженных до зубов. Когда мы наконец добрались до ангара, я почувствовала, как моё сердце начало биться быстрее. Этот серый, заброшенный ангар выглядел как место, где скрываются секреты, которые лучше не знать. Мы вошли внутрь. Тишина. Только звук капающей воды и скрип старого металла. Миро шёл впереди, его глаза внимательно изучали тени вокруг нас. Я шла за ним, стараясь не отставать. Вокруг нас плотным кольцом моя охрана.

И вдруг я увидела его — Рустама. Он стоял у стены, держа в руках пистолет. Его лицо было серьёзным, взгляд цепким. Он посмотрел на нас и медленно поднял оружие.

- Стойте, — сказал он. - Я знаю, зачем вы пришли.

- Где мой сын? — крикнула я, шагнув вперёд, но Миро остановил меня.

Рустам посмотрел на меня, его взгляд был холодным, как лед.

- Ты действительно хочешь знать? Ты уверена, что готова услышать правду?

- Говори», — сказала я, чувствуя, как моё тело дрожит от напряжения.

Он вздохнул, его глаза продолжали сверлить меня.

- Твой сын жив, Алиса. Но он далеко. Очень далеко. И ты не сможешь вернуть его, если не будешь готова на всё.

Эти слова были как глоток свежего воздуха. Мой сын жив. Мой мальчик жив. Но я знала, что это значит. Я знала, что впереди меня ждёт борьба. И я была готова к этой борьбе. Готова на всё, чтобы вернуть своего ребёнка.

Я посмотрела на Рустама и произнесла с холодной решимостью:

- Я готова. Скажи мне, что я должна сделать.

- Ты отправляешь товар заграницу по налаженным каналам…Я хочу, чтобы ты провезла кое-что для меня.

Я вскинула голову.

- Что именно.

- Тебе лучше не знать. Меньше знаешь крепче спишь!

- Не манипулируй мной!

- Информация дорогого стоит, Алиса Сергеевна…Или как там тебя прозвали Королева?

- Мне плевать как меня прозвали! Ты, ублюдок, ты продал моего ребенка! Я хочу знать где он!

Приятная фальшивая улыбка пропала с его лица и мои люди напряглись.

- Фильтруй базар…

- Таких как ты на зоне опускают в первую очередь!

- Я могу передумать!

- Черта с два ты передумаешь. Это ты подослал Юсупа связаться со мной потому что я тебе нужна!

Рустам наклонился ко мне ближе, его глаза блеснули в темноте.

- Ты должна стать одной из нас. Ты должна войти в этот мир, в этот ад. Работать со мной!

- Я не работаю с теми, кто торгует детьми!

- А придется! Если хочешь получить своего живым и невредимым!

Я сжала кулаки, а он явно был доволен.

- Хорошо… я согласна. Мы провезем твой товар. Но ты дашь мне информацию!

Рустам усмехнулся, его глаза блеснули странным огоньком, от которого по коже прошёл холод.

- Тогда добро пожаловать в тьму, Алиса, — сказал он.

Я понимала, что этот шаг — билет в один конец, но, возможно, он был моей единственной надеждой. Единственным шансом вернуть того, кто мне так дорог.

Мы стояли в тишине, где даже воздух казался тяжёлым, наполненным свинцом. Миро не сводил глаз с Рустама, готовый в любой момент броситься на защиту. Я чувствовала, как его решимость передаётся мне, его уверенность укрепляла мою волю.

- Я дам информацию, когда товар будет погружен в контейнеры и пройдет границу.

Мы с Миро переглянулись. Его лицо было мрачным, серьёзным, как никогда. Я кивнула ему, показывая, что готова идти до конца.

- Я хочу знать что мой сын жив! Прошло три года!

Он усмехнулся, достал сотовый, что-то там пролистал и дал мне в руки. На видео белокурый мальчик играл в мяч…Мне не нужно было проверять, делать тесты… я сразу его узнала. Это был мой малыш! Мой маленький. Мой любимый! Я вскрикнула, а Рустам отобрал у меня сотовый.

- Все. Теперь до связи.

- Где мой сын!

- В безопасном месте.

- Где ты его прячешь, урод?

- Контролируй слова! Узнаешь…Если выполнишь свою сделку и не одну!

Миро насильно вывел меня из ангара, я вся тряслась, перед глазами стоял образ моего мальчика. Такого маленького, худенького. Где он? Что с ним делают? Где держат? Мы отъехали от ангара, оставляя за собой серые, заброшенные стены, которые стали воротами в ад.

Машина катилась по пустой дороге, фары выхватывали из темноты редкие кусты. В тишине салона я думала о словах Рустама. Готова ли я стать одной из них? Готова ли я погрузиться в этот мрак, от которого нет возврата? Мой разум кричал, что нет, но сердце — сердце, разрывающееся от боли за моего сына, — отвечало иначе.