Вдруг из толпы раздаётся крик. "Шлюха!" Это слово режет меня, как нож. Я останавливаюсь, пытаясь найти источник этого крика, но лица сливаются в одну массу. Слово эхом отзывается в моей голове, и я чувствую, как сердце сжимается от боли и стыда. Меня трясёт, и я не могу сдержать слёз.

Офицер толкает меня вперёд, не позволяя остановиться.

- Вам нужно ехать с нами в участок, - говорит он, его голос холодный и безразличный. Я киваю, чувствуя, как силы покидают меня. Я словно автомат, выполняю команды, не в силах думать самостоятельно.

Марат, находясь в другой машине, успевает бросить на меня взгляд, полный решимости и поддержки. Я вижу, как его губы шевелятся, произнося беззвучные слова утешения. Его взгляд пытается передать мне силу, но я чувствую себя слишком слабой и разбитой. Внутри меня бушует буря эмоций — страх, боль, стыд, и…любовь. Да, любовь. Теперь я знаю точно, что чувствую к Марату.

Пытаюсь идти, но ноги подгибаются. Я чувствую, как мир вокруг меня рушится, и я ничего не могу сделать, чтобы это остановить.

- Тварь!

- Шлюха!

Раздается снова и в меня летят несколько камней. Полицейские тут же отгораживают меня от толпы. Один из камней ударил по ноге, но я не обратила внимание на боль.

Когда дверь полицейской машины закрывается за мной, я опускаю голову, стараясь скрыть слёзы. Внутри автомобиля холодно и неуютно, от металлических сидений веет морозом. Офицеры молчат, их лица непроницаемы, и это лишь усиливает моё ощущение изоляции и отчаяния.

Машина трогается с места, и я чувствую, как мы уезжаем прочь от проклятого дома Шаха. Мертвого Шаха. Пожалуй единственное, что могло меня сейчас радовать, что сволота, которая вывернула меня наизнанку мертва! И я нисколько об этом не жалею! Путь до участка кажется бесконечным, каждый поворот и тряска автомобиля отзываются в моём теле, напоминая о надвигающемся кошмаре. Слёзы текут по моим щекам, но я стараюсь не всхлипывать, чтобы не показать свою слабость. Я чувствую, как моя жизнь рушится и обломки какой-то надежды, что все наладится падают вокруг меня, превращаясь в тлен, и единственное, что держит на плаву, — это мысль о Марате, о его решимости и силе. Все что он сейчас делает – все ради меня. Никто и никогда не рисковал ради меня своей жизнью, своей свободой. Самое ценное что есть у человека.

***

Марат тут же нанимает адвоката, естественно ему дают позвонить, и я вижу, как он старается держать себя в руках, хотя внутри него, как и внутри меня, цунами. Обвинение тяжкое, и я знаю, что это может разрушить всю нашу жизнь. Но Марат, как всегда, остаётся сильным, его решимость заставляет и меня держать себя в руках. Хотя от страха хочется орать и биться в истерике.

Нам удается ненадолго остаться наедине. Заслуга адвоката. Спасибо ему. Приехал спустя пятнадцать минут.

Марат запрещает мне говорить, как всё было на самом деле. Его слова звучат, как приговор:

- Не говори правду. Скажи, что ты ничего не видела. Что мы дрались, и Шах упал. Никаких деталей. Было темно, и ты не рассмотрела!

Эти слова заставляют меня ощутить тяжесть внутри как на грудину давит словно камнем. Я чувствую, как поднимается волна протеста. Я не хочу лгать, не хочу скрывать правду. Но когда Марат смотрит на меня исподлобья, я понимаю, что у меня нет выбора. Мои руки дрожат, слёзы снова текут по щекам. Кажется я выплакала их все.

- Я не могу, Марат, — шепчу я, мой голос дрожит. - Я не могу лгать. Я не хочу лгать. Это ведь не т…

- Молчать! Даже не смей сказать это вслух в этих стенах! Ты хочешь спокойно родить нашего ребенка?

«Нашего ребенка» на меня накатывает волна горячей одержимости и мне хочется броситься ему на шею, сдавить в объятиях, прижать к себе. В ту же секунду Марат резко привлекает меня к себе.

- Ты должна, — говорит он, его голос мягкий, но твёрдый. - Это единственный вариант и других нет. И не смей мне перечить…Не заставляй меня становиться жестоким. И закрыть тебе рот силой. Хоть раз сделай так как я говорю!

Я киваю, чувствуя, как его слова проникают глубоко в мою душу. Я понимаю, что он прав, но это не облегчает боль. Я чувствую себя, как будто меня разрывают на части. Но я знаю, что должна сделать это ради него, ради нас. Я должна лгать, чтобы спасти жизнь своего ребенка…я не выдержу тюрьму, мы с малышом не выдержим.

***

Меня ведут по коридорам, где повсюду мелькают мрачные лица и холодные взгляды. Я чувствую себя, как загнанный зверь в клетке, и этот страх пронизывает меня до костей. Офицеры открывают дверь допросной комнаты и усаживают меня на жёсткий стул. Свет лампы ослепляет, и я щурюсь, пытаясь привыкнуть к яркости.