Прокурор выступал с обвинением. Он детально рассказывал о событиях той ночи, не упуская ни одной детали. Каждое слово, произнесённое им, было как нож в сердце. Я слушала, как он описывает Марата как хладнокровного убийцу, и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Профессия Марата сыграла на руку обвинению. Его выставили жестоким чудовищем. Я не понимала только одного, почему адвокат, который явно стоит немало денег не может защитить Марата как следует, закрыть рот этому сраному обвинителю, чтобы он заткнулся.
Прокурор словно смаковал каждый момент своего выступления. Он представлял улики и свидетельства с такой уверенностью, будто сам был очевидцем. Его голос был холоден и жесток. Я видела, как люди в зале шептались, их лица выражали осуждение и презрение. В каждом из них я видела приговор для Марата.
Адвокат Марата пытался защитить его, но доказательства казались неопровержимыми. Каждое слово обвинения было поддержано фактами, которые невозможно было оспорить. Адвокат приводил доводы, но я видела, как его уверенность тает под давлением прокурора. Я смотрела на Марата, видела, как он сжимает кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Я восхищалась им, меня раздирало от эмоций, которые я никогда раньше к нему не испытывала. Каким же сильным он был. Как кремень, как гранит. Его черты не дрожали, взгляд оставался твердым. Он отвечал на вопросы четко и громко.
Адвокат строил свою защиту на том, что Марат оборонялся. Но кажется эта стратегия была провальной.
Зал суда был пропитан атмосферой безысходности. Люди вокруг меня были как тени, движущиеся в этом кошмаре, все сливались в черную массу. Я чувствовала, как их осуждение давит на меня, их взгляды прожигали меня насквозь. Они видели во мне женщину, которая должна была быть наказана вместе с Маратом. Их шёпот был как змеиное шипение, наполняющее зал суда ядом ненависти.
Судья зачитывал приговор, и слова "семь лет тюремного заключения" эхом разносились в моей голове. Его голос был суров и беспощаден, как рокот грома. Я не могла поверить в услышанное. Это был кошмар, от которого не было пробуждения. Мир вокруг меня рухнул в один момент. Я не могла дышать, не могла думать. Всё, что я могла, это смотреть на Марата, и видеть, как его уводят. Его лицо стало бледным, но он пытался сохранить спокойствие ради меня. Его глаза выражали боль и решимость. В этот момент я поняла, насколько глубоко он любил меня, насколько был готов пожертвовать ради меня. Почему никогда раньше я этого не замечала, почему мне даже в голову не приходило, что он может что-то испытывать ко мне.
Слёзы текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Моё сердце разрывалось на части. Как я могла потерять его? Как я могла позволить этому случиться? Всё происходящее казалось нереальным, как ужасный затяжной жуткий сон, от которого невозможно проснуться. Офицеры уводили Марата, и я видела, как он пытается ободряюще кивнуть мне, но его взгляд…в нем бездна отчаяния. Его глаза, которые всегда светились силой, властностью, жесткостью теперь выражали ту же боль, что и мои. Это был взгляд человека, который понимает, что теперь мы увидимся очень нескоро. От одной мысли об этом у меня внутри все разрывалось от безысходности.
Я бросилась к нему, но меня остановили. Слёзы застилали глаза, и я почти ничего не видела.
- Марат! — закричала я, голос дрожал от отчаяния. Вокруг меня всё казалось размытым, как в водовороте адского ливня. - Я люблю тебя! Я буду ждать тебя!
Эти слова вырывались из самого сердца, наполненные всей болью и сумасшедшей, едва родившейся любовью, которые я испытывала и сгорала от своих чувств. Он смотрел на меня. Долгим, затяжным взглядом, прощаясь. Я видела, что мои слова заставили уголок рта вздернуться вверх. Он не сдавался, и это давало мне надежду. Надежду, что что-то произойдет и его освободят. Так не может быть. Мы не можем расстаться настолько. Семь лет это же целая жизнь.
Время, казалось, остановилось. Офицеры увели Марата, и его фигура исчезла за дверью. Мир вокруг меня становился всё более мрачным и пустым. Люди в зале суда смотрели на меня с осуждением, и каждый их взгляд был как удар. Я чувствовала себя, как на краю пропасти, но должна была оставаться сильной ради своего мужа.
Собрав последние силы, я пыталась успокоиться. Моё дыхание было неровным, сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот проломит грудину. Слёзы всё равно текли, но я понимала, что должна быть сильной ради него. Я стояла там, в зале суда, окружённая людьми, которые меня осуждали, но я держалась. Я знала, что если сдамся сейчас, то подведу Марата.
Каждая секунда тянулась, как вечность. Люди вокруг меня продолжали шептаться, и их слова резали слух, но я не обращала на них внимания.
В зале суда постепенно становилось тихо. Люди расходились, и я осталась одна в этом огромном, холодном помещении. Мои мысли были только о Марате. Его лицо, его глаза, его слова — всё это наполняло моё сердце теплом и болью одновременно. Адвокат передал мне свернутый вчетверо лист бумаги.
«Поезжай домой, береги себя»