Ей не нужен был полный крах Лютого. Ей нужна была только маленькая трещина. Что-то, что ослабит его. Что-то, что заставит его потерять контроль, силы, холодную уверенность. А на самом деле кость Егорову, за которую он окажет ей услугу.

И это что-то — Снежана.

Она перебирала документы, фотографии, сканы, отчёты. Каждая строчка, каждая бумага, что лежала перед ней, была оружием. Она выстроила план так, чтобы не навредить себе, но показать Егорову, что она готова действовать против своего мужа.

Милана понимала, что этот компромат станет её билетом в игру. Она отдаст только то, что покажет её серьёзность, но не позволит Егорову обрушить Лютого целиком. Она собиралась держать контроль до конца.

— Это не много, но и не мало, — прошептала она, разглядывая один из документов, где чёрным по белому были указаны сомнительные сделки Лютого.

Милана знала, что такая встреча — это риск. Егоров был опасным, но сейчас ей было плевать. Она уже слишком далеко зашла, чтобы останавливаться.

Она попросила посредника организовать всё на нейтральной территории. Егоров сам назначил место — дорогой ресторан, где охрана была его собственная. Милана понимала, что это проверка. Он хотел увидеть, как далеко она готова зайти.

Когда сообщение о месте встречи пришло, Милана почувствовала, как в груди зашевелилась смесь адреналина и страха.

Она стояла перед зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение. Идеальная картинка. Её платье — глубокий оттенок бордо, строгий крой, который подчёркивал фигуру, но не переходил грань между элегантностью и откровенностью. Лёгкий разрез вдоль бедра, который открывался только при движении, и изящные золотые серьги, лёгким блеском дополняющие образ.

Она знала, что перед кем-то вроде Егорова нужно выглядеть безупречно. Не слишком вызывающе, чтобы он не подумал, что она отчаянно пытается его соблазнить. И не слишком скромно, чтобы не выглядеть слабой. Она должна была выглядеть так, будто полностью контролирует ситуацию.

Но она чувствовала, как внутри всё кипит.

Лютый. Снежана.

Каждая мысль возвращалась к ним.

Милана наклонилась к зеркалу, поправляя подводку под глазами. Она видела в отражении свой взгляд — холодный, тяжёлый, полный ненависти. Ненависти, которую она держала в себе слишком долго.

Она ненавидела Лютого за его равнодушие. За то, что он был с ней, но в то же время всегда был где-то далеко. За то, что он смотрел на неё, как на мебель, которая просто стоит рядом, потому что так удобнее. Он даже не удосужился прийти к ней в их первую брачную ночь.

Он ушёл к Снежане. И трахал ее…Сукин сын. Любит ее наверное.

Милана сжала в руках кисть для макияжа так сильно, что её пальцы побелели.

"Дрянь. Слабая, жалкая дрянь. Если бы ты сдохла тогда в ванной, всё было бы по-другому," — мелькнула мысль, и Милана ощутила вспышку злости.

Но нет, она не сдалась. Снежана была жива. И Лютый снова и снова возвращался к ней. Милана видела это. Она чувствовала. И она знала, что пока Снежана существует, у неё не будет шанса вернуть контроль.

Она понимала, что идёт на опасную игру. Егоров был тем ещё зверем, готовым разорвать любого, кто покажется слабым. Он не доверял людям. Особенно таким, как она. Жена Лютого. Кто поверит в её мотивы?

— Время действовать, — сказала она себе, выдохнула и подошла к двери.

Она любила себя больше, чем его. Любила себя больше, чем всё остальное. И она сделает всё, чтобы вернуть контроль.

Снежана исчезнет. А Лютый… Лютый вспомнит, кто его королева.

Она подняла подбородок, взяла папку под мышку и отправилась на встречу с мафиози, который станет её ключом к власти.

Ресторан «Монтана» был одним из тех мест, куда люди приходят не за ужином, а за переговорами. Дорогие скатерти, приглушённый свет, идеально сервированные столы. Весь зал будто шептал, что здесь нельзя быть слабым, нельзя проявить эмоций. Здесь решали вопросы. Большие, опасные вопросы.

Милана вошла внутрь, не торопясь, но её шаги звучали чётко, словно вызов. Каблуки отстукивали ритм по мраморному полу.

Она чувствовала, как всё внимание сотрудников заведения направлено на неё. Они, конечно, ничего не скажут, но она знала, что эти взгляды означают. Любопытство. Страх. И немного восхищения.

Её провели в самый дальний зал, скрытый от посторонних глаз, где за столом уже сидел он — Антон Егоров.