- Держаться вместе? — рыжая усмехнулась, её смех был полон горечи. — Ты наивная, если думаешь, что это поможет. Здесь каждый сам за себя.

Я знала, что она права. В этом жестоком мире каждый боролся за своё выживание. Но я не могла поверить, что мы должны становиться врагами. Если бы мы смогли найти общий язык, возможно, у нас было бы больше шансов.

- Мы должны хотя бы попытаться, — настаивала я, — Мы не враги. Мы все хотим одного и того же — выжить. Зачем нам травить и калечить друг друга?

- Посмотрим, как долго ты будешь так думать, — холодно ответила брюнетка, её взгляд был полон презрения. — Когда придет время выбирать, он оставит только одну из нас. Почему бы прямо сейчас нам не избавиться от тебя… а потом мы и так разберемся!

Комната, в которой я оказалась, сразу же показалась мне тюрьмой, хотя здесь не было решеток. Гладиаторы жили в своих камерах, разделенных на два отсека. Один отсек предназначался для них самих, другой — для нас, их "игрушек-еды", как нас называли. В этом отсеке мы спали втроем: я и мои соперницы, которые едва не убили меня в лесу. Гладиаторы здесь — хозяева, мы же — лишь их собственность, обесцененные до роли сексуальной утехи и еды. Каменные стены создавали иллюзию замкнутости, что усиливалось ощущением безнадежности, нарастающие с каждой минутой.

Наш отсек был почти пуст. Вместо кроватей — старые матрасы, положенные прямо на пол. Я ощущала каждой косточкой их жесткость и сырость. Простейшая мебель: деревянный стол и три стула, которые выглядели так, будто их собрали из обломков какой-то старой мебели. В углу — металлический кувшин с водой и несколько чашек. Вот и все. Здесь не было ни уютных покрывал, ни подушек, ни даже простых вещей, которые могли бы хоть немного скрасить суровую действительность. Каждый предмет, каждый уголок комнаты будто бы кричал о заброшенности и отсутствии заботы.

Тусклый свет, проникающий через узкие окна высоко под потолком, добавлял помещению еще больше мрачности. Света едва хватало, чтобы разогнать тени по углам комнаты. Мне казалось, что даже солнце здесь не в силах пробиться сквозь эту угрюмость. Оно словно специально избегало этого места, как будто опасаясь принести свет туда, где царит тьма.

Холодные каменные стены отзывались ледяным прикосновением, когда я случайно прикасалась к ним плечом или рукой. В их узорах и трещинах я видела отражение нашего положения — разорванного, покореженного, но не уничтоженного до конца. Каждый день здесь был испытанием, каждый миг — борьбой за остатки своего человеческого достоинства.

Мои мысли были прерваны воспоминанием о том дне в лесу, когда на меня напали эти две фурии. Я пошла к ручью, чтобы набрать воды, наслаждаясь редким моментом одиночества, когда две фигуры вынырнули из кустов. Они были свирепы, и в их глазах читалась решимость избавиться от меня.

- Ты для нас угроза, — прошипела одна из них, та, что была выше и сильнее. Рыжая. – Исчезнешь и может быть мы обе выживем!

Я не успела даже крикнуть, как они набросились на меня. Я сопротивлялась, но без оружия и сил, я была почти беспомощна. Они толкали меня к воде, били, и я падала на землю, пытаясь защититься. Мне удавалось дать сдачи, но двое против меня одной…Сердце колотилось, а в голове мелькали мысли о том, что это может быть конец. Особенно когда им удалось повалить меня на землю и навалиться сверху.

- Разбей ей голову и швыряй в ручей. Пока он не вернулся.

Но вдруг лес наполнился громким звуком шагов. Вахид. Он появился внезапно, его глаза сверкали яростью. Он подошел к нам и одним движением расшвырял их в разные стороны. Его лицо было искажено гневом, но не из-за меня. Ему было все равно на мои страдания. Он просто не хотел, чтобы его игрушки дрались между собой.

- Если еще раз увижу, что вы деретесь, — его голос прозвучал, как грозовой раскат, - жестоко накажу зачинщицу. Ты! – ткнул в меня пальцем и я вздрогнула – Не лезь куда не просят не то сдохнешь!

Я лежала на земле, тяжело дыша, не веря, что осталась жива. Вахид же просто посмотрел на меня с презрением и равнодушием. Для него я была лишь одной из многих.

- Вставай, — сказал он холодно. - Не смей погибать по своей глупости. Или хочешь чтобы я свой выбор сделал прямо сейчас и избавился от тебя?

Эти слова, произнесенные тогда, стали для меня напоминанием о том, что я для него ничего не значу. Но этот случай показал мне, что даже в самом холодном сердце может быть хоть капля тепла. Возможно, именно эту каплю я и должна была найти, чтобы выжить в этом жестоком мире.