Вахид сделал шаг вперед, заставив надсмотрщика отступить на полшага.

- Правила меня не касаются, — его голос звучал как приговор. — Я сделаю то, что считаю нужным.

- Помни…про чип.

Главный надсмотрщик метнул на нас злой взгляд, но не осмелился больше возражать. Он знал, что в противостоянии с Вахидом у него не было шансов. С неохотой он отступил, пропуская нас дальше.

В этот момент я почувствовала, как страх начал отступать, уступая место слабому проблеску надежды. Вахид был не только сильным, но и уверенным в себе, дерзким, и это давало мне уверенность, что мы можем выжить. Мы шли за ним, чувствуя, что его сила и решимость не позволят заставить использовать нас на арене. Но в голове пульсировали его слова «Я трахну их в своей спальне»…Выдержу ли я это? Смогу ли смириться? Не разорвет ли меня от боли и ревности?

Проходя через ряды надсмотрщиков, я ощущала их взгляды на себе. Они смотрели на нас с презрением и злобой, но никто не осмелился остановить Вахида. Его уверенность и сила внушали им страх и уважение. Мы шли вперед, оставляя позади холодные, бездушные стены и жестокость тех, кто правил этим миром.

Мы покинули здание и вышли на свежий воздух. Я глубоко вдохнула, ощущая, как легкий ветерок приносит с собой надежду. Вахид оглянулся на нас, его глаза светились решимостью.

- Мы идем в лагерь гладиаторов, — сказал он, - это не близко. Но для начала нам нужно передохнуть и перевести дух.

Мы продолжали идти, чувствуя, как каждый шаг отдаляет нас от ужаса, который мы только что пережили. Надежда на спасение и желание выжить давали силы. Вахид вел нас вперед, и я позволила себе выдохнуть, расслабиться. Он больше не держал меня за руку. Он вел нас на поводке, связанных друг с другом веревкой, которая была продета в кольца на наших ошейниках.

Мы шли через мертвый лес с голыми деревьями, и с каждым шагом я ощущала, как напряжение вокруг нас нарастает. Две другие женщины дергали меня за веревку, чтоб я шла медленнее, нарочно причиняя боль и заставляя тормозить. Их взгляды становились всё более холодными, и я чувствовала, как их неприязнь нарастает. Они шептались между собой, бросая на меня косые взгляды, и я понимала, что они видят во мне соперницу. Потому что Вахид держал меня за руку и явно выделил среди них. По крайней мере мне хотелось в это верить.

- Она думает, что особенная, — прошипела одна из них, девушка с длинными рыжими волосами и бледной кожей. Её глаза блестели злобой, когда она посмотрела на меня.

- Он оставит только одну, — сказала вторая, высокая брюнетка с холодным, пронизывающим взглядом. — Ту, которая ему больше понравится. И эта сука думает, что станет ею…

- Я сверну ей голову прежде чем он ее трахнет!

Их я не боялась и знала, что смогу постоять за себя. Но что если они правы? Что если Вахид действительно выберет одну из нас, а остальных отправит обратно к Ти Беку? Что если это буду не я? Мысли об этом не давали мне покоя.

Мы остановились на небольшой поляне, и я увидела, как Вахид обернулся к нам. Его взгляд был суровым, но в нем не было той жестокости, которую я видела раньше. Он указал на поваленное дерево и сказал:

- Отдохнем здесь. И через час пойдем дальше. Я скоро вернусь. Любая мысль о побеге станет для вас последней! Найду и вырву вам глаза и заставлю сожрать.

Мы сели на землю, и я почувствовала, как постепенно начинаю успокаиваться…но я слишком рано расслабилась. Две другие женщины продолжали шептаться между собой, их взгляды метались между мной и Вахидом.

- Ты правда думаешь, что он выберет тебя? — с вызовом спросила рыжая, её голос был полон яда.

- Я не знаю, — ответила я честно, глядя ей в глаза. — Я просто хочу выжить, как и вы.

- Мы все хотим выжить, — холодно сказала брюнетка. — Но он оставит только одну. Это значит, что две из нас снова попадут в ад. И я не хочу возвращаться в клетку. А это значит…что вы обе мне мешаете.

- Ты тоже мне мешаешь! – рявкнула рыжая, потом глянула на меня, - Но эта сука раздражает намного больше. Она что-то знает. Она так смотрит на него. Че ты пялишься на Волка? Как будто…как будто сама его хочешь? В какую игру ты играешь? Ему насрать, поняла? У них атрофированы все эмоции. Их чистят перед тем, как отдают в гладиаторы. Нет памяти, нет чувств, ничего нет. Это машины смерти. Так что…

Её слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как страх снова накатывает на меня. Что если я окажусь одной из тех, кого отправят обратно? Мысль об этом была невыносимой. Вахид выберет не меня…Тогда лучше умереть!

Но и сцепиться сейчас с ними двумя я бы не хотела.

- Слушайте, — сказала я, пытаясь говорить спокойно. — Мы все в ужасной ситуации. Но если мы будем держаться вместе, у нас больше шансов выжить.