Я бы удивился, если бы за дверью был Картер. Я быстро нахожу свои боксеры под грудой одежды, оставленной в луже на полу. Бросив быстрый взгляд на открытую дверь ванной, и услышав звук льющейся воды, я решаю открыть дверь ровно настолько, насколько это необходимо.

С легким скрипом петель она открывается, и я вижу Джейса в темно-сером костюме. С чисто выбритой челюстью и очаровательной улыбкой, никто бы не заподозрил моего брата в том, что он такой безжалостный и беспощадный. Я видел, как он убил человека за то, что тот произнес имя его жены. Он быстр с ножом, еще быстрее с его темпераментом.

Любой бы испугался Картера с одного взгляда, но Джейс мог обмануть лучших из них. Я знаю это слишком хорошо. Мне никогда не было не по себе, пока я не узнал это в этот самый момент.

— Привет, — приветствую я его, и он протягивает мне стопку коробок.

— Это пришло для тебя?

— Давно пора, — говорю я и принимаю коробки, открывая дверь шире. Первым порывом Джейса было заглянуть в комнату.

— Она спит? — спрашивает он, глядя на кровать, прежде чем передумать. Я почти уверен, что в тот момент, когда он увидел, что простыни смяты, он понял, что она может быть не совсем приличной.

— Как она себя чувствует? — спрашивает он, пытаясь отвести взгляд.

— Лучше. Намного лучше, — отвечаю я, и какое-то беспокойство уходит. Этот сдвиг внутри меня очевиден. Как бы я ни винил себя за то, что позволил ей пережить это, я понимаю, что начинаю перекладывать вину на своих братьев.

Почесав затылок, Джейс смотрит на дверь, пока я не говорю ему, что ее там нет.

— Она в ванной, все в порядке. — С этими словами он немного расслабляется, но, пока я складываю коробки на кровать, он остается за дверью.

— Я полагаю, это тоже для нее?

— Да, — отвечаю я ему, просматривая этикетки. Все три из Saks Fifth Avenue. Не уверен, каблуки ли это, нижнее белье или одежда, которые пришли для нее. — Как бы я ни любил ее в моих футболках, я решил, что она должна носить немного больше дома.

— Вы двое когда-нибудь выйдете отсюда?

— Я думал, что мне положено быть дома на этой неделе и на следующей? — напоминаю я ему. — Или ты хочешь, чтобы я вернулся.

— Тебе не нужно работать… просто… я тебя не видел.

— Разве ты не хотел бы провести свой отпуск в постели? — говорю я беспечно, как будто нет другой причины, по которой я избегал их и оставался с ней.

— Я хотел бы узнать ее. — Его заявление вызывает у меня покалывание в затылке и холодок, стекающий по моим плечам. Я снова поражен тем фактом, что чувствовал это раньше, но никогда по отношению к моим братьям. Никогда по отношению к моей семье. Джейс добавляет в моем молчании: — Потому что она что-то значит для тебя… верно? —

— Да, именно так, — отвечаю я ему и заталкиваю в себя то дерьмо, что на меня нашло.

— Не торопитесь, — говорит он и пожимает плечами. — Но, я думаю, нам стоит поужинать на этой неделе? Она могла бы познакомиться с Бетани и Арией… или для этого еще слишком рано? — спрашивает он.

У меня нет для него ответа. Все, что я могу предложить, это:

— Может быть, я дам вам знать.

Выражение его лица слегка меняется, но он кивает и прочищает горло.

— На кухне есть еще пара коробок, — говорит он мне, хотя его бровь нахмурена, а взгляд переходит с меня на ванную, где перестала течь вода.

Ванна, должно быть уже набралась.

— Спасибо, что принёс это, — начинаю я и собираюсь закрыть дверь, но его рука резко останавливает меня.

— Как дела? — спрашивает меня Джейс.

— Могло бы быть лучше. — Честный ответ исходит от меня без моего сознательного согласия.

— Я вижу, — отвечает он, а затем спрашивает: — Тебе что-нибудь нужно?

С тревогой в животе я лгу и говорю ему:

— Нет, я в порядке. — На это он говорит мне, что все в порядке, и что он оставит меня в покое. Закрывая дверь, сожаление и даже страх остаются.

Адреналин течет по моим венам, сильнее заставляя мое сердце биться, пока я, оцепенев, направляюсь в ванную. Я не готов к ужасной картине, которая мелькает в голове. Ванна, наполненная кровью, темно-красная линия резко контрастирует с девственно белым фарфором. Ее горло перерезано, как у мужчины, который осмелился оскорбить жену Джейса. Ее черные волосы струятся, словно нимб, вдоль ее загорелой кожи, а глаза закрыты.

— Я чувствую себя намного лучше, — бормочет она, ерзая в молочной воде ванны. В одно мгновение видение исчезло, моя прекрасная Брейлинн очень даже жива, хотя и сонная. Пар мягко поднимается от нагретой поверхности воды.

— Ты идешь? — спрашивает она, когда я начинаю сомневаться в своем здравомыслии и в том, что, черт возьми, на меня нашло.

Брейлинн

Сомнение, что шептало в глубине моего сознания, что Деклан больше меня не хочет, затихло за последние двадцать четыре часа. Он целовал каждый дюйм моего тела, а прошлой ночью он держал меня в ванной, как будто боялся, что я его брошу.