Я с трудом сглатываю и, как только дверь закрывается, пихаю телефон Деклану в грудь.

— Я все записала, — говорю я ему, торопливо выговаривая слова.

Левой рукой он прижимает телефон к груди. Правой рукой он протягивает мне пакет. — Я принес тебе суп.

Я не решаюсь его взять. Он ведь меня услышал, да? У меня все это, черт возьми, записано. Они не могут сказать, что я что-то сказала. У меня это есть. У меня все это есть на телефоне, который он мне дал. Я смотрю на него, желая, чтобы он просто посмотрел.

— Они тебя расстроили?

— Они задавали мне вопросы, но я им ничего не сказала.

— Успокойся, мой маленький питомец.

— Клянусь, они сказали, что им звонила моя мама и что я пропала…

— Эй, эй, — говорит он и успокаивающе проводит рукой по моим волосам, успокаивая меня, когда я тяжело вдыхаю воздух. — Все в порядке, они ушли.

— Я им ничего не говорила, — подчеркиваю я ему, и мои глаза щиплет от этого. Слезы грозят пролиться, все это так подавляет. — Просто послушай.

— Я верю тебе, — говорит он мне, пристально глядя на меня и, кажется, видя меня насквозь.

Он целует меня, нежно, а потом глубже. Мои губы прижимаются к его губам, и я хочу большего. Мне нужно больше, но он отстраняется.

— Клянусь, все, что они тебе говорят, я записываю, — пытаюсь я ему объяснить.

— Я получил твое сообщение с красным флагом и приехал, как только смог.

— Я не знала, что тебе написать, и я…

— Ты молодец, мой маленький питомец, это идеально, — говорит он мне, и я верю ему, но в то же время нет. Не может быть, чтобы все было так просто. Он даже не послушал еще.

— Извини, мне следовало выставить мужчин за дверь.

— Смотри, я ничего не сказал, — пытаюсь я его успокоить.

— Мне не обязательно это смотреть…

— Я хочу, чтобы ты это сделал. — Мой голос звучит громче, чем я ожидал. Ему нужно это услышать. Он должен знать, что я не сказал ни слова. — Я хочу, чтобы ты это сделал…

— Ладно, все в порядке, — говорит он мягко, с таким тоном, будто главная его цель сейчас — меня успокоить. Затем он добавляет:

— Я посмотрю.

— Я не знаю, что ты видишь, но ты слышал, и ты их видел. — Я объясняю, чувствуя головокружение и неуверенность. Я ведь записала это. Разве нет?

Мне приходится проверить телефон. Он все еще записывает. Я жму кнопку остановки и смотрю, как крутится индикатор, пока запись не сохранится. Она здесь. Она прямо передо мной.

— Я могу доказать, что ничего не говорила, — говорю я и поднимаю его перед ним, мое сердце все еще колотится.

— Я верю тебе, Брейлинн, — говорит мне Деклан с такой искренностью, что я даже не осознаю, насколько мне нужно услышать это от него.

Он верит мне.

— Я знаю, что ты ничего не скажешь, — добавляет он. Пока я смотрю на него, полная смешанных эмоций, которые я едва могу сдержать, он наклоняется и целует меня. Мои губы прижимаются к его губам, и мое тело мгновенно расслабляется. Каждый дюйм меня отдается ему, чувствуя себя в безопасности с ним, чувствуя утешение от его прикосновений. Он отстраняется слишком быстро, и когда он это делает, он снова говорит мне:

— Я верю тебе.

Я держу его руку, которая обхватывает мой подбородок, и не хочу отпускать ее.

— Это все, что мне было нужно.

— Давайте проконсультируемся с врачом и посмотрим, смогу ли я отвезти тебя домой.

— Да. Пожалуйста, — говорю я ему и останавливаю себя, чтобы не сказать, что хочу домой. Я почти говорю это, но не хочу, чтобы он подумал, что я имею в виду свой дом. Мне нужно вернуться с ним. Прямо сейчас я не могу быть одна, и все, чего я хочу, — это быть рядом с Декланом Кроссом.

Деклан

— Лучше? — спрашиваю я, а затем целую внутреннюю часть ее бедра. Ее ноги дрожат вокруг моих плеч, когда я приподнимаюсь, вкус ее киски все еще на моем языке. Мне нравится, как она дрожит от затяжных последствий своего оргазма.

— Да, Деклан, — бормочет она, ее темные глаза полуприкрыты мощной смесью похоти и удовлетворения, разливающейся по ее телу. Ее тело выгибается, когда я играю с ней, двигая кончиками пальцев вверх и вниз по ее щели, прежде чем наклониться, чтобы снова пососать ее клитор. Хотя бы для того, чтобы услышать этот низкий женский стон и почувствовать, как ее пальцы расползаются по моим волосам, а ее ногти нежно царапают мою кожу головы.

Я уже трахал ее и кончал четыре раза. Она чувствительна, и, возможно, нечестно играть с моей игрушкой для траха, когда она пресыщена сверх всякой меры. Когда она едва может поднять голову.