— Иди сюда, — произношу я едва слышно.

Она останавливается и вопросительно смотрит на меня из-под густых ресниц. Она не спрашивает, но повинуется, делая два маленьких шага ко мне.

— Он глупец, что изменял тебе, — говорю я ей, проводя большим пальцем по ее подбородку.

Она издает легкий смешок, я этого не ожидал.

— Ты известный игрок, Мейсон.

Я прищуриваюсь, когда она это произносит, улыбка исчезает с ее лица.

— Тебе не нужно притворяться, что тебе не все равно. Со мной все будет в порядке.

Я начинаю злиться, сердце бешено колотиться. Я, черт побери, не позволю ей принижать наши отношения.

— Наклонись над столом, — сквозь зубы произношу я.

Она моргает, полностью потрясенная. Ей надо было сначала думать, прежде чем нести такую чушь.

— Сейчас же, Джулс, — жестко приказываю я.

Хотелось бы мне забрать свои слова обратно, но я такой, какой есть, и это то, что она получит. Между нами назревает противостояние, мне не хватает воздуха. Мне нужна Джулс такой, какая она есть на самом деле, а не та версия, которую вызывают воспоминания о ее муже.

На мгновение наши взгляды встречаются, мое сердце в груди начинает бешено колотиться от мысли, что я могу ее потерять, но она сдается прежде, чем я успеваю что-либо предпринять.

Джулс упирается бедрами в стол, медленно наклоняясь, чтобы верхней частью тела лечь на столешницу. В том-то и прелесть наших отношений, что она хочет уступить мне. Она отчаянно хочет доверять и не пострадать при этом.

— Подними платье, — приказываю я ей.

Я слышу, как учащается ее дыхание

— Мейсон…

— Ни слова. Никаких оправданий.

Я сжимаю свой член, но у меня нет намерения трахать ее. Я хочу доставить ей удовольствие и показать, что она для меня значит.

— Подними платье и покажи мне себя.

Присаживаюсь на корточки позади нее, пока она медленно тянет ткань вверх, обнажая кружевные трусики.

Медленно скольжу пальцами по ее бедрам, прохожусь по попке, потом пояснице, прижимая ее к себе. Я осторожно отодвигаю трусики в сторону, любуюсь ее красотой. Медленно прохожусь языком по краю кружева и почти разрываю его, когда оттягиваю чуть сильнее, но вместо этого решаю использовать пальцы.

Сначала я играю с ее клитором, нежно проводя ногтем по набухшему бугорку, а затем возвращаюсь к ее входу.

Ее кожа покрывается мурашками. Ей не требуется много времени, чтобы стать влажной.

Джулс издает стон, расслабляясь на столе, и это заставляет меня улыбнуться.

Для нее путешествие будет долгим. Меня не волнует, что мы забронировали столик на ужин. Ей придется смириться с опозданием.

Я ввожу в нее палец, глубоко скользя внутрь, меняю позу, кладя вторую руку на бедро. Глаза Джулс закрыты, когда я трахаю ее, расслабляя и проверяя ее готовность. Я ускоряю темп, вспоминая свое раздражение, и добавляю еще один палец.

— Давай, Джулс, — говорю я и целую ее в шею. — Скажи, что мне все равно.

С ее уст срывается сдавленный крик, и она всхлипывает, чуть извиваясь в попытке уйти от интенсивного удовольствия.

Я ввожу в нее третий палец, поглаживая ее переднюю стенку прямо там, где находится комок нервов, и не отпускаю, когда она начинает кричать. Она изо всех сил пытается вырваться, дергая скатерть и стараясь отвести ногу в сторону, но я прижимаю ее бедром к столу, одной рукой безжалостно гладя ее, а другой орудуя внутри ее влагалища.

— Я бы никогда не стал изменять тебе.

А затем произношу слова, хотя она понятия не имеет, насколько они правдивы.

— Я бы никогда не воспользовался тобой.

— Мейсон! — выкрикивает она мое имя, и ее киска сжимается вокруг моих пальцев.

Мое имя! Я хочу, чтобы она кончала, выкрикивая мое имя. Кончала от того, что я с ней делаю, и она мне это позволила. Все, что она должна сделать, это уступить мне.

— Скажи, что ты понимаешь, Джулс.

Я не позволю ей кончить, пока не услышу, как она это произнесет. Клянусь Богом, я остановлюсь, если она не даст мне этого.

Возможно, я скрываю правду, но не лгу.

— Да.

— Что, да?

— Да, Мейсон.

Я улыбаюсь ей в волосы, замедляя темп и заставляя тем самым ее хныкать.

— Да, Мейсон, что? — спрашиваю я ее.

Мое сердце колотится в груди, но мне нужно услышать, как она это говорит. Я не хочу, чтобы это дерьмо с ее мужем имело какое-то отношение к тому, что есть у нас.

— Ты этого не сделаешь. — Она прикусывает губу, глядя на меня с мольбой о пощаде. — Ты не причинишь мне вреда.